Случайная девочка (СИ)

Но куда там!

Моя ступня моментально попадает в плен сильных и ловких пальцев. И снова по артериям и венам бегут электрические заряды, проникают в сердце, заставляя его пуститься вскачь.

— Ноги холодные, — пьяно выдыхает Федор, ощупывая мои ступни. — Ты тут замерзла, что ли?

Поднимается с пола, смотрит на меня недоверчиво. И решительно направляется к выходу.

«Ну вот!» — чуть не реву от отчаяния. Я же спросить хотела. Про Лайму! Как быть? Надо же ее забрать, обрядить, похоронить по-человечески.

Но пока я, как рыба на берегу, открываю рот, Анквист уходит.

Падаю на постель от отчаяния.

Зарываюсь лицом в подушку. И реву. Вот почему он ушел? Я же тоже с ним поговорить хотела! Это я во всем виновата. Вечно торможу!

Или его мои холодные ноги так испугали?

Странный, непредсказуемый тип!

Закутавшись с головой в одеяло, ежусь, будто от холода. Хорошо бы поспать. Завтра трудный день. Надо будет все-таки поговорить с Федором. И как Лайму хоронить? Но тут самый главный вопрос, где? И сообщат ли родителям?

«Хоть бы их не нашли!» — умоляю высшие силы.

Мы с Лаймой давно удрали из дома и наверняка умерли для всех родственников.

Никто за эти годы так и не нашел нас.

Вздрагиваю. То ли от собственных мыслей, то ли от открывающейся двери.

Анквист!

И не спится же ему. Бродит по дому, как приведение.

Выглядываю из-под одеяла и в ужасе смотрю, как Федор лишь на одно мгновение заслоняет дверной проем всем телом, а потом решительно подходит прямо к кровати. Приподнимает одеяло хозяйским жестом.

Что еще ему пришло в голову?

Лежу ни жива ни мертва. Надо закричать. Но горло перехватывает спазм, и Дамира боюсь разбудить."

"— Ой, не надо! — подскакиваю я на кровати.

Кошусь на спящего Дамирку и снова как дура пялюсь на Анквиста. Но в полутьме спальни мне трудно рассмотреть выражение его лица. Взгляд залипает на широких плечах и коротко стриженой башке.

— Напугал, что ли? — усмехается он. — На вот, надень, а то простынешь, — кладет на постель носки. Подпирает плечом стену и на меня пялится.

— Спасибо, но… — пытаюсь возразить. И выдыхаю. Человек ко мне по-доброму отнесся, а я себе всякой гадости напридумывала. Нужна я ему!

— Они новые, — понимает по-своему мое молчание Анквист. — Надевай, — приказывает снова и добавляет грубовато.

 — Заболеешь, возиться тут с тобой некому.

Послушно натягиваю на ноги носки. Поднимаю взгляд на Федора, тяну нерешительно.

— Федор Николаевич, можно вопрос?

— Говори.

— Лайму надо похоронить… Я…

Говорю и плачу навзрыд. Даже представить себе не могу, как это — хоронить родную сестру. Единственную мою близкую душу!

— Оливия, — строгий голос приводит меня в чувство. — Прекрати, — морщится он и поясняет хрипло, будто сам простудился. — Как нам тело выдадут, все организуем.