Случайное наследство леди попаданки

Кроме того, иногда девушки, наоборот, хотят, чтобы парень показал настойчивость, доказал свою любовь и решимость. И Шон пытался это сделать. Лилиане вместо намеков стоило бы поговорить с ним откровенно и без лишних ушей. А она, мало того, что не сделала этого, так еще и поспособствовала тому, чтобы в обществе распространились нелицеприятные слухи о графе.

– Она не рассказывала…

– Но молчала! – перебила я. – Молчала тогда, когда можно было смягчить скандал! Она изображала из себя униженную и оскорбленную, пытаясь вызвать жалость у других. Так ведь?

По промелькнувшему на лице Винсента выражению, я поняла, что догадалась верно.

– Не все так просто, – протянул он. – На этом дело не закончилось. Шон вызвал на дуэль нового жениха Лилианы. Тот не был ни военным, ни сильным магом, фактически граф приговорил его к смерти. Однако вызов был брошен по всем правилам, отказаться от него, значило бы покрыть себя позором.

– Шон убил его? – нахмурилась я.

– Накануне дуэли ко мне пришла Лилиана. Она плакала и умоляла меня помочь, поговорить с Шоном, убедить его пойти на примирение. Я согласился, но ничего не вышло. Тогда я использовал обещание.

– Обещание?

– Да. Во время опасного рейда против кочевников, я спас жизнь Шона. Тогда граф дал слово, подкрепив его магией, что выполнит любую мою просьбу, если это будет в его силах. Я попросил пойти на примирение с новым женихом Лилианы. Он вынуждено согласился. С тех пор мы перестали общаться как друзья.

Теперь ясно, почему Шон практически назвал его подкаблучником.

– А Лилиана сразу пошла к вам, или предварительно побеседовала с графом?

– Не знаю. Мы с Шоном не встречались больше года и не говорили об этом.

– Судя по стоимости колец у него на руке и серьги в ухе, граф смог поправить дела рода.

– Да. Его путешествие увенчалось успехом. Управляющий дье Омри смог сдержать кредиторов и сохранить деньги. Правда, Шон, по слухам, был не очень здоров, после того, как вернулся, и не появлялся в обществе.

– Неудивительно. Кажется, у него аллергия на людей.

– Вы забавно выражаетесь, – хохотнул Винсент. – И в чем-то, наверное, правы, однако Шона тоже можно понять. Когда он просил поддержки, ему отказывали, надсмехались или, в лучшем случае, предлагали скупить богатства семьи за бесценок. Некоторые еще и стыдили тем, как он обошелся с невестой. А когда же он приехал, погасил долги и начал тратить деньги, те же люди, что раньше смеялись над ним, теперь заискивающе улыбаются и ведут себя так, словно бы ничего не случилось.

– Понятно, почему он презирает женщин. Но, согласитесь, странно перебрасывать неудачный опыт с одной на всех остальных? Это глупо и несправедливо. Все равно что, допустим, совершил один брюнет страшное преступление, а мы стали бы наказывать вообще всех черноволосых.