Случайный хозяин для невольницы

Приняв такое решение, я осмотрелась, выбрала местечко поудобнее, на вершине лестницы, возле стенки. Смахнула ладонью песок и опустилась на деревянную шершавую ступеньку, жалобно скрипнувшую под моим весом.

А снаружи кипела жизнь…

До меня доносились голоса, какой-то шум, скрип несмазанных колес. Поначалу эти звуки меня пугали и раздражали, но постепенно стало интересно. Что там происходит? Чем занимаются люди в лагере? Чем вообще живет Дестина?

Не смогла я усидеть на месте.

Скатилась по лестнице вниз, толкнула общую входную дверь и вышла на крыльцо, после сумрачной прохлады поморщившись от блеклого дня.

Делать было нечего, когда вернется джинн я не знала, поэтому забралась на перила, уселась поудобнее, как курица на жердочке, и приготовилась ждать. Эх, надо было во время завтрака хоть краюху хлеба стянуть, и то веселее было бы.

Мимо проходили люди, украдкой бросая на меня любопытные взгляды.

Интересно, они все в курсе, кто я такая? Что принадлежу Хельму, словно какая-то вещь?

Неприятно и стыдно. А куда деваться?

Когда он меня отпустит, я убегу отсюда далеко-далеко, чтобы больше никогда и никто не знал о моем позоре.

* * *Хельма я увидела издалека. Его невозможно было не заметить. Взгляд сам притягивался к высокой, плечистой фигуре, уверенной походке. Он быстрым шагом пересекал площадь, здороваясь со всеми подряд и улыбаясь во все тридцать два зуба.

Когда его взгляд зацепился за меня, я почему-то ощутила волнение и странную робость. Вроде смирилась с тем, что никуда мне от него не деться, что будем жить вместе, рядом, но в тот момент, когда он подошел к дому и беспечно поздоровался, у меня внутри все кипело.

— Привет! — голос у него был бойкий, радостный, а в темных глазах плескалось веселье.

Джинн в хорошем настроении меня смутил. Потому что он был каким-то не таким.

Не таким злым, как я себе его изначально рисовала, не таким страшным, не таким суровым. Просто стоял и улыбался, а я не знала куда себя девать и, что делать с внутренним смятением.

— Привет, — произнесла так чопорно, будто нищеброда деревенского повстречала. Он даже бровью не повел.

— Извини. Забрать не смог, — развел руками, — сама понимаешь, отработка.

— Понимаю, — я соскочила с перилл, но сделать это грациозно не смогла. Не рассчитала, что едва вылеченная нога подогнется в самый неподходящий момент, и я повалюсь на Хельма.

Крепкие руки легко меня поймали, не позволив позорно растянуться на крыльце. Я охнула и зажмурилась, то ли от страха, то ли от стыда. Мне было очень неудобно, и сердце билось в животе тугим комом. Хельм, похоже, никакого неудобства не испытывал. Поставил меня в горизонтальное положение, но отпускать не спешил.