Снежинка для бандита

От чеченской диаспоры тоже будет представитель Адлан Батирович Хаджиев. С ними обоими мне надо поговорить, чтобы замять конфликт. Собственно, Гоеву не к кому иметь претензии  - Севастьянов мертв, Барс, предположительно, тоже.

Дом был подготовлен к похоронам, гроб с телом стоял в гостиной. Крестного отчитывали всю ночь. Я не смог спать и сидел в гостиной, слушая молитвы. Утром стали собираться люди на похороны. Вынесли гроб, заехали в церковь, где его отпели, потом было кладбище. Много народа высказывалось об умершем, но насколько они его знали, мне было неизвестно. На меня косились, думая, что я здесь из-за денег.

Уже на поминках ко мне подошел один из криминальных авторитетов:

- Что с бизнесом?

- Не время сейчас такие вещи обсуждать. Но раз уж спросили, отвечу, наследник легального имущества - Барс. Все остальное - я даже лезть в это не буду.

- Так ведь Демид Михайлович тоже вроде того...

- Тела нет. Мертвым он не признан. Так что наследник он.

- Вот как! - протянул любопытствующий, одарив меня волчьим взглядом.

Сюрпризом для меня стало, что на поминках к Хаджиеву присоединился Гоев. Убийца в доме убитого. Сперва я хотел его выпроводить, а потом подумал, что так будет даже лучше.

Когда народ немного разошелся, ко мне подошел Сулугин:

- Пойдем, Роман Александрович, потрещим.

Мы устроились в кабинете крестного. Гоев сверлил меня взглядом. Непростой разговор начал Хаджиев.

- То, что произошло - печально. Но все здесь присутствующие знают, как все было на самом деле. И раз уж никто не заинтересован в продолжении конфликта, - тут он бросил испытывающий взгляд на меня, - было бы неплохо решить дело миром.

Мне не понравились ни его слова, ни поведение. Все было каким-то скользким.

- И что же нужно, чтобы решить дело таким образом? - спросил я.

- К тебе у меня никаких претензий нет. Раз уж ты не собираешься предъявлять мне за смерть своего крестного, - в глазах Гоева плескалось презрение, - Но с Барсом я рассчитался не полностью. Тем более что есть вероятность, что он выжил. Ты отдашь мне  его девчонку. И я тебя отпускаю.

Я усмехнулся. В такие моменты я хорошо понимал своего отца. Таким, как этот, нужно ломать хребет.

- Ты пришел на мою землю, убил дорогого мне человека.

- Вот как? Ты бы лучше о своей беременной жене переживал.

Ох, зря он про Ольгу. Я скинул пиджак, остался в рубашке и, глядя  ему в глаза, произнес:

- Ты меня не знаешь. А уже сделал какие-то выводы. Это было напрасно. Сегодня ты соберешься и уедешь назад на историческую родину. Если ты этого не сделаешь, то у тебя самого жена и двое детей. Сыну - шесть, дочери  - три.