Солнечная тайна Изабель

* * *— Слава Богу, что они уехали! — Лучиана воздела руки к небу, что говорило о высшей степени ее негодования. — Заявиться в чужой дом и совать нос в дела хозяев! Немыслимо!

Я прекрасно ее понимала, ибо сама чувствовала невероятное облегчение, избавившись от их присутствия.

— Забудьте о них, — я взяла корзинку, положила туда свежие булочки и поставила кувшин с лимонадом. — Пойду, поищу мальчишек.

— Идите донна, а я вымою посуду, — вздохнула Лучиана и загремела тарелками. — Вечно после этой выпечки столько всего! О Мадонна, я никогда это не перемою!

Оставив ее ворчать над посудой, я вышла из дома и направилась к любимому месту мальчишек.

Марко и Матео лежали на покрывале и читали сказки, хлопая друг друга по рукам, если кто-то прочитал первым и пытался перелистнуть страницу. Дуб тихо шевелил листочками над их головами, в его кроне щебетала какая-то птаха, и я вдруг испытала чувство острого счастья — мальчишки стали моей семьей по-настоящему и я скучала по ним.

— Эй! Сорванцы! — крикнула я, и они тут же бросились ко мне, позабыв о книге.

— Изабель! Ты приехала!

— Приехала, — я расцеловала их в пахнущие ветром и травой щечки.

— А вы почему домой не идете? Лучиана напекла булочек с яблоками.

— Мы зачитались! — Марко сделал большие глаза. — Хочешь, я расскажу тебе вечером сказку, которую мы прочли?

— Очень хочу, — я потрепала их по взъерошенным головкам. — А теперь бегите домой, а я скоро приду."

"— Хорошо! — близнецы схватили книгу, плед и помчались к вилле, оглашая округу веселыми воплями.

Я смотрела им вслед, пока они не скрылись за сараями, а потом пошла в оливковую рощу.

Эдмунды возле камня не было, и немного посидев под сенью олив, я решила поискать ее жилище.

Поднявшись на ноги и подхватив корзинку, я медленно пошла по дорожке, убегавшей вглубь рощи, и вдруг услышала лай. Собака Эдмунды! На душе заскребли кошки, и дурное предчувствие сжало сердце ледяными пальцами. Что-то случилось.

Приподняв подол, я помчалась на этот лай и, миновав кусты азалии, увидела небольшую, аккуратную хижину с соломенной крышей и потемневшими каменными стенами. Возле порога сидела собака и громко лаяла, глядя на закрытую дверь. Увидев меня, она замолчала и тихо заскулила.

— Твоя хозяйка там? — я поставила корзинку на чисто выметенный приступок и, подойдя к двери, громко постучала. — Эдмунда! Вы дома?

Мне в ответ прозвучала тишина, и дурное предчувствие стало еще сильней. Я толкнула дверь, и она с тихим скрипом отворилась.

В доме царил полумрак, и мне не сразу удалось разглядеть женщину, лежащую на полу.

— Ой мама дорогая! — я бросилась к Эдмунде и опустившись на колени, прижалась ухом к ее груди. — Жива!

Она слабо застонала и открыла глаза.