Сохраняя веру

– Может быть, есть психологическое?

Блумберг пожимает плечами:

– В журналах, которые я читал, описываются попытки вызвать появление стигматов под гипнозом. В нескольких очень редких случаях у пациентов выступило нечто вроде окрашенного пота. Но это была не кровь. Психиатры не получили научного доказательства того, что стигматы могут быть спровоцированы человеческим воображением.

– Возможно, раны были получены во время эпизода лунатизма?

– Вряд ли. Как я уже говорил, признаки повреждения тканей отсутствуют.

– Можете ли вы дать твердое заключение, что раны Веры не являются следствием ее собственных действий или действий другого лица?

– Об этом ничто не свидетельствует, – осторожно говорит Блумберг. – Окончательный диагноз я поставить не могу, но мне ясно, что это не случай жестокого обращения с ребенком. Миссис Уайт не отходила от дочери, очень хотела услышать от меня благоприятный прогноз и пришла в сильное замешательство, когда я гипотетически заговорил о стигматах.

– А вы видели случаи жестокого обращения с детьми, доктор Блумберг?

– К сожалению, да.

– В каком-нибудь из этих случаев родитель причинял ребенку боль у вас на глазах?

– Нет.

– В каком-нибудь из этих случаев родитель казался обеспокоенным прогнозом?

– Да, – признается доктор.

– В каком-нибудь из этих случаев родитель, травмировавший ребенка, привез его в больницу сам?

Блумберг прокашливается.

– Да.

Мец поворачивается:

– У меня все.

– Кензи? – шепчет Вера, дергая ту за рукав. – Мне нужно в туалет.

– Сейчас?

– Ага. Прямо сейчас.

Кензи берет девочку за руку и, извиняясь перед сидящими людьми, которых приходится побеспокоить, выводит ее из зала. В дамской комнате, когда Вера выходит из кабинки и моет руки, Кензи гладит ее по голове:

– Ну, как дела?

– Там очень скучно, – хнычет Вера. – Может, колы выпьем?

– Мы должны быть в зале. Это важно. Заседание скоро закончится.

– Но мы только попьем, и все! Пять минуточек?!

Кензи потирает затекшую спину:

– Ну ладно. Пять минуточек можно."

"И она ведет Веру к автоматам, которые стоят в вестибюле. Кругом снуют люди: свидетели ждут минуты своей славы, адвокаты разговаривают по мобильным телефонам, рабочие укладывают на пол резиновые коврики. Кензи бросает в прорезь семьдесят пять центов и разрешает Вере нажать на кнопку.

– Ммм… Хорошо! – говорит девочка, сделав глоток из банки.

Чтобы размять ноги после долгого сидения, она начинает кружиться, но, бросив взгляд на стеклянную дверь, резко останавливается: на ступенях и на засыпанном снегом газоне собралась огромная толпа. Кто-то держит плакаты с Вериным изображением, кто-то помахивает четками. Как только люди замечают Веру, поднимается мощная волна шума.