Сохраняя веру

 – Ничего такого.

– Когда я нашел ее, – прокашлявшись, вмешивается Иэн, – у нее уже шла кровь. Из-за перчаток я не сразу заметил. Потом она упала в обморок. – Он смотрит на часы. – Это было с полчаса назад."

"Врач-стажер ощупывает Верину ступню:

– Ни симптома Кернига, ни симптома Брудзинского, по-моему, нет.

– На колотые раны тоже, кажется, не похоже, – говорит медсестра.

К каталке подходит дежурный врач и начинает давить на Верино плечо.

– Кровотечение не замедляется. Вызовите консультанта по хирургии кисти. Вы отец? – спрашивает он у Иэна.

– Друг, – мотает Иэн головой.

Врачи кажутся Мэрайе огромными стервятниками, слетевшимися к маленькому телу ее дочери. Медсестра поднимает правую руку Веры и сильно нажимает на плечевую артерию. Мэрайя смотрит на рану, которая, как маленький чистый тоннель, проходит сквозь ладонь: в этот момент ее пронзает свет.

Вера вдруг дергает ножкой, ударяя врача-стажера в подбородок.

– Не-е-ет! – кричит она, пытаясь вырваться из рук медсестер, которые крепко прижимают ее к каталке. – Нет! Больно!

Мэрайя делает шаг вперед, но Иэн удерживает ее, положив руку ей на плечо.

– Они знают, что делают, – бормочет он.

Доктор, пытаясь успокоить девочку ласковым голосом, спрашивает:

– Вера, как ты поранила ручки?

– Никак. Я их не… Ой! Из них просто пошла кровь, а пластырь не держался, и… Не надо! Мамочка, скажи им, пусть перестанут!

Стряхнув руку Иэна, Мэрайя бросается к своему ребенку, но ее отталкивают назад, едва она успевает дотронуться до Вериного бедра.

– Уберите ее отсюда! – рявкает врач, но его голос едва пробивается сквозь крики.

Чем дальше Мэрайю уводят, тем громче звучат рыдания, и, проведя несколько секунд в объятиях Иэна, она понимает, что это уже не Вера кричит, а она сама.

Ночью в больнице бывает тихо по-особенному. Эти островки тишины, дрейфующие среди стонов, вздохов и приглушенных гудков, словно бы объединяют людей, которые не разошлись по домам, а все еще бродят по коридорам или сидят у постелей близких. Можно встретить в лифте женщину и сразу понять, что у нее горе. Можно увидеть возле кофейного аппарата мужчину и с первого взгляда определить, что у него рожает жена. Можно, даже не отдавая себе в этом полного отчета, начать расспрашивать незнакомого человека о том, какая беда его сюда привела, хотя при встрече на улице вы бы не обратили на него никакого внимания.

Мэрайя и Иэн стоят, как часовые, у Вериной кровати в детском отделении. Сейчас девочка спокойно спит, ее забинтованные руки сливаются с простыней.

– Как ватные палочки, – произносит Иэн вполголоса.

– Что?

– У нее ручки как ватные палочки. Тоненькие и на концах белые.

Мэрайя улыбается. За последние несколько часов она так отвыкла от этого мимического движения, что теперь ей больно.