Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Проводник, проходя по вагону, громко сообщил:

— Станция Пшибички! Панове, станция Пшибички! Стоянка десять минут!

— Какая станция? — забеспокоилась Соня. — Как он сказал?

— По-моему. Пшибички, — пожал плечами барон.

— Боже, Пшибички! — вскочила девушка. — Как же это я забыла? Пшибички!..

Она стала суетливо собирать свои вещи: сняла с вешалки шляпку, вынула из корзины кофточку, взяла на руки ребенка. Барон удивленно наблюдал за нею.

— Ты это куда?

— Я же совсем забыла! — бросила Соня. — В Пшибичках меня должна встречать сестра Евдокии!

— Какой Евдокии?

— Евдокии! Сестра моей мачехи! Забыл, что ли? — Она открыла дверь купе.

 — Сейчас вернусь, — и выскочила в коридор вагона, оставив пана Лощинского в полном недоумении.

Соня выбежала на привокзальную площадь, увидела бричку, бросилась к ней. Легко вскочила на подножку, крикнула извозчику:

— Гони!

— Куда, пани?

— Пока прямо, потом скажу!

Мужик ударил по лошадям, и бричка резво понеслась в сторону узких улочек города.

Тем временем пан Лощинский стоял возле вагона, тревожно высматривая исчезнувшую девушку. Прозвенел вокзальный колокол, состав тронулся.

Барон еще растерянно посмотрел по сторонам и на ходу вскочил в вагон.

* * *Фаэтон несся по улицам Пшибичек, распугивая прохожих, разгоняя кур и гусей. Наконец повозка выскочила на окраину, и извозчик остановил лошадей.

— Все, дальше некуда. Приехали.

— Варшава далеко отсюда?

— Двадцать верст.

— Гони.

— А денег хватит?

Соня полезла в карман кофты, достала несколько купюр, протянула ему:

— Хватит?

— Через час будем в Варшаве! — радостно рассмеялся извозчик и ударил по лошадям.

От ветра и тряски проснулась Ривочка, заплакала.

Соня стала укутывать ее, прижимать к себе, но ребенку, видно, было холодно, он плакал все громче.

Соня стянула с себя кофту, накрыла девочку, и та наконец затихла. Бричка, покачиваясь, ехала по неровной дороге, извозчик тихонько напевал что-то себе под нос. Соня полезла в корзинку, нащупала плотный пакет с деньгами и довольно усмехнулась.

* * *Больница была лучшей в Варшаве: с мраморным полом, дорогими светильниками на белых стенах и даже собственным ботаническим садом.

Палата, которую заняла Соня, была самой дорогой в детском отделении. Ривочка лежала в кроватке и натужно кашляла, задыхаясь.

Рядом с ней стояли немолодой доктор и Соня. Доктор печально качал головой, иногда бросал укоризненный взгляд на мать.

— Плохо, совсем плохо.

— Сделайте что-нибудь. Я хорошо заплачу. — В глазах Сони стояли слезы.

— Здесь деньги не помогут, — усмехнулся доктор, — у ребенка двухстороннее воспаление легких.

— Откуда это взялось?

— Вам виднее, пани. Где-нибудь застудили.

Соня стала тихонько плакать. Подсела на стул к кроватке дочери, погладила ее по горячей голове.