Спасти эльфа

Он решил, что не против и даже готов подыграть ей какое-то время, пусть это и грозило ему перенапряжением мышц и последующей болью в спине.

— Главное, не поцарапаться о шипы, — назидательно сказала Иданн, подходя к колючему растению."

"Глядя на то, как тонкие женские пальцы обзаводятся набором изогнутых черных когтей, Эвер ощутил волну дрожи, пробежавшей вдоль позвоночника. Опальная королева была жутковата в своих драконьих повадках. Почему-то вспомнилось, как за завтраком в шатре по ту сторону Завесы она целиком, не жуя, проглотила жареное птичье крыло вместе с костями. Сцена определенно произвела на Эвера впечатление.

— Пробираемся между шипами к стеблю, — Иданн подробно описывала свои действия. В этот момент она как раз протиснулась боком между двумя ядовитыми колючками, каждая — длинной с человеческое предплечье. — Очень осторожно. Помним о смертельной опасности. Затем вырезаем из стебля крупный кусок. — Длинный коготь вонзился в упругую зеленую плоть растения и разрезал ее легко, как масло. Наружу из отверстия хлынул сок, похожий на слезы. — Мякоть отправляем в рот и стараемся не думать о том, насколько она омерзительна на вкус. Главное, не забываем мысленно повторять: «Это очень полезно, это утолит голод. И жажду, между прочим, тоже».

— Ваша местная кухня — нечто удивительное, — сыронизировал Эвер.

Мякоть ядовитого растения ильди, вероятно, действительно была на вкус не очень приятной, но эльф не обратил на это внимания, потому что мясистый кусочек в рот ему положила сама Иданн. Просто подошла и бесцеремонно ткнула им Эверу в губы, так что эльф был вынужден приоткрыть рот и принять подношение. При этом подушечками пальцев Иданн случайно коснулась его языка и нижней губы. Прикосновение получилось до дрожи интимным, и скулы Эвера предательски вспыхнули, а мышцы живота несколько раз сократились.

С досадой эльф почувствовал, как загорелось лицо. От горечи, наполнившей рот, он даже не поморщился — все думал об этом мимолетном прикосновении, о том, как липкие от сока пальцы на секунду дотронулись до влажного языка.

А потом он вспомнил Ту ночь. Вспомнил, как разошедшиеся солдаты порвали ему уголки губ и каким образом они это сделали, и едва не словил приступ паники.

Видимо, выражение его лица изменилось, потому что Иданн шагнула назад и посмотрела на Эвера с тревогой и недоумением.

Но уже спустя миг в черных безднах ее глаз вспыхнуло понимание.

— Дыши, — сказала Иданн, и Эвер обнаружил, что задыхается, открывает и закрывает рот, но не может наполнить грудь воздухом. — Хочешь, я убью их? Хочешь, я убью их всех?

Он хотел, даже несмотря на то, что законы Светлоликой запрещали отнимать жизни.