Судьба непринятой пройдет

Честно говоря, Агата потолкалась по разным магазинам, где ей ничего не приглянулось, привезла кое-какие подарки из Китая, но чувствовала, что все это не то. И, скорее от отчаяния, она подобрала из своих рисунков что-то вроде одной серии, сходила в багетную мастерскую, где их оформили в рамочки, и принесла Прекрасной.

И, как ни странно, подарок Хазарину очень даже понравился и пришелся по душе, рабочие сделали специальные крепления на одной из стен его кабинета, и Александр Романович развесил на ней картины Агаты. Ничего так получилось, атмосферненько, особенно если учитывать тот простой факт, что они работают непосредственно с Китаем.

Ладно, и что с теми рисунками теперь не так? Чего он звонит-то?

Оказалось, что все так с ее рисунками и даже более чем так. Кто бы мог подумать, но, отбывая на карантин, Хазарин прихватил с собой со стены кабинета рисунки Агаты и развесил у себя дома, где их увидел какой-то его деловой партнер, также специализирующийся по бизнесу с Китаем, поинтересовался, кто художник, и, узнав, что сотрудница фирмы, загорелся непременно заиметь себе такие же.

– Дал я ему твой телефон, – закончил свое повествование начальник, – но предупредил, что цены на твои работы не знаю, сами там разбирайтесь. Только вот что, Соболевская, товарищ он из обеспеченных, так что ты не межуйся там, руби ценником смело. – И попрощался: – Все, пока.

Агата откровенно обалдела от столь странного поворота. Посмеялась, как водится, поделившись своим недоумением с Олегом. Но тот только пожал плечами и вернулся к игре, заметив мимоходом, что не сильно-то верит, что на ее «картинках», как он называл художества Агаши, можно что-то заработать. А Агата посмотрела на него задумчиво, застигнутая неожиданно пришедшей ей в голову мыслью: «А собственно, что он делает у меня в доме?»

От развития мысли, посетившей Агату, пусть пока лишь мимоходом, пунктирно, но уже не первый раз, ее отвлек звонок человека, о котором только что говорил Хазарин. О картинах, цене на них и сроках написания они быстро сговорились, и Агата, воодушевившись и словив кураж от предвкушения интересного творчества, сразу же приступила к рисованию."

"А на следующий день ей поступило очень неожиданное и сильно подивившее предложение, напомнившее одну из китайских мудростей про раскинутую в реке сеть, в которую обязательно попадется хоть одна рыбка, и, даже если она будет совсем не той, на которую ты поставил сеть, надеясь поймать, она все равно будет рыбой и ее можно съесть.

Позвонила незнакомая женщина, которой рекомендовала Агату одна из ее коллег по фирме Хазарина, с предложением – внимание! – преподавать ее сыну пяти лет китайский язык. То есть не сам прямо язык, а учить малыша рисовать иероглифы.