Свадьба

Бренна не взглянула на мужа, не заговорила с ним, она была благодарна ему за молчание. Сейчас у нее не было сил даже произнести имя Джилли.

Бросив быстрый взгляд на жену и убедившись, что с ней все в порядке, Коннор запер за собой дверь, потом прошагал через комнату к очагу. Он ждал крика Бренны, обвинений, но она молчала, и он заволновался. Коннор понимал, что она должна злиться на него – ведь это он настоял оставить Джилли. Коннор не хотел, чтобы Бренна держала гнев в себе. Чем скорее она выплеснет его, тем быстрее успокоится и заснет.

Женщины, уверял его брат, обладают поразительной способностью избавляться от гнева – они покричат, поплачут, и все. Мужчины на это не способны. Гнев может терзать сердца воинов много лет подряд, иногда до тех пор пока они не отыщут способ наказать зло. Коннор был как раз из таких.

– Ты вся дрожишь. Пойди погрейся у огня. Бренна удивила его, подчинившись.

Как только жена пересекла комнату, он крепко обнял ее и велел посмотреть ему прямо в глаза.

– Можешь кричать на меня сколько угодно, если хочешь, – разрешил он ей.

Бренна молча покачала головой.

– Я знаю, ты на меня сердишься.

– Я не сержусь на тебя.

– Но ведь это я решил оставить твою лошадь.

– Да, но это было необходимо. – Она отвернулась от мужа и уставилась на пламя. – Виноват во всем Мак-Нейр.

– Да.

– Он, наверное, получал удовольствие, издеваясь над Джилли. Так ведь?

– Не думай об этом.

– Ответь мне.

Голос Бренны прозвучал резче, чем ей самой хотелось, но Коннор, казалось, ничуть не разозлился. Он мягко согласился с ней.

– Да, я уверен, он с восторгом терзал лошадь.

– Я надеюсь, Джилли умерла быстро… Как ты думаешь? Он посмотрел ей в глаза и солгал:

– Да.

– А откуда ты знаешь?

– Знаю.

Он сказал это так уверенно, что Бренна не усомнилась в правдивости его слов.

– Мне не надо было оставлять ленточки в косичках, которые я заплела в гриве. Он по ним определил, что лошадь принадлежит женщине. Да?

– Он все равно бы узнал. Она мельче наших лошадей. Коннор держался очень спокойно. Бренна высвободилась из его объятий, заглянула мужу в лицо и не увидела даже малейших признаков гнева.

– Ты так спокойно относишься к этому… Тебе не хочется кричать? – спросила она.

– А разве криком что-то изменишь?

Она покачала головой. Он прав, подумала Бренна. Зачем кричать, зачем об этом говорить – все равно Джилли не вернуть. Но от безучастности Коннора она почувствовала себя страшно одинокой.

– А почему Мак-Нейр решил отправить нам то, что осталось от Джилли?

– Он хотел показать мне, на что способен. А теперь давай спать. Тебе надо отдохнуть.

– Это было послание тебе или мне?

– Мне.

– Но Джилли была моя.

– А ты – моя.