Свадьба

 – И потом, разве можно следить за тем, сколько я ем… На это вообще нельзя обращать внимания.

Коннор улыбнулся. Боже мой, когда он улыбается, он становится таким симпатичным!

– А мы думаем, что можно.

Она почувствовала, как краснеет. Сперва Бренна хотела соврать и сказать, что она не обжора и не какая-то свинья, но потом решила быть честной. Ей еще не раз придется есть с этими дикарями, и если она сейчас их обманет, то потом они все равно заметят, сколько она ест на самом деле.

– Да обычно я ем гораздо больше.

– Неужели, миледи? – изумился один солдат. Он не поверил.

Она с упреком посмотрела на него, давая понять, что думает о его манерах.

– Откровенно говоря, да.

Куинлен расхохотался первым. А за ним – остальные. Бренна смутилась еще больше и отчаянно пыталась придумать, как отвлечь их внимание от обсуждения ее аппетита. Но никто не мог говорить ни о чем другом.

– Какой прекрасный весенний вечер! – попробовала Бренна переменить тему разговора. – Не так ли?

– А вы больше едите, когда нервничаете? – спросил Куинлен.

Что за странный вопрос!

– Нет, – ответила она.

Эти грубияны снова разразились хохотом. Она подождала, когда они успокоятся, и снова попробовала их отвлечь:

– Коннор, может, ты наконец познакомишь меня со своими людьми?

– Сейчас они сами представятся.

Она уже знала Оуэна и Куинлена, а теперь, когда она перевела взгляд на трех остальных, назвались и они.

Эден был самым тщедушным. Хотя по английским меркам он ничуть не мал, решила она. Другого, с большими карими глазами, как у оленя, звали Дональд.

Самым робким из людей Коннора был Джирик. Он едва осмелился посмотреть ей в глаза, называя свое имя.

– Я очень рада познакомиться с вами, – с церемонной любезностью объявила Бренна.

– А могу я задать вам один вопрос, миледи? – спросил Куинлен.

– Пожалуйста, – милостиво разрешила она.

– Когда вы нас в первый раз увидели, вы очень испугались, и мы до сих пор удивляемся почему.

– Вы думали, мы хотим вам сделать что-то плохое? – спросил Эден. Он улыбнулся, давая понять, какой забавной нелепостью было бы подобное предположение. – Вы еще тогда молились.

Она почувствовала себя несколько растерянной.

– Да, я молилась… И действительно думала, что вы собираетесь причинить мне зло.

– Но потом, миледи, – вступил Оуэн, – когда вы узнали, что ничего плохого мы вам не хотим, вы все равно нас боялись. Почему?

Они что, никогда не смотрели на себя в зеркало? Или у них не водится такой роскоши? Но Бренна решила, что сейчас ни к чему было бы говорить им прямо, на кого они похожи, и только молча пожала плечами.

Кажется, никто из них не собирался сменить тему.

– Может, это из-за боевой раскраски вы нас так испугались? – предположил Оуэн.

– Я и в самом деле не могу вам ответить! Я просто боюсь вас оскорбить.