Сведенные судьбой

— Значит, ты обещаешь, что никогда не станешь мешать мне принимать собственные решения, даже если они покажутся тебе ошибочными? И если в один прекрасный день тебе вдруг придет в голову, что моя работа мне не подходит, что она угрожает моему здоровью, благополучию или даже моей безопасности, ты гарантируешь, что не будешь запрещать мне заниматься ею?

Габриель резко отпустил ее:

— К черту, Пандора! Я не могу пообещать, что не стану защищать тебя.

— Опека может превратиться в контроль.

— Никто не обладает абсолютной свободой. Даже я.

— Но у тебя ее предостаточно. Когда кто-то обладает чем-то мизерным, ему приходится бороться, чтобы не потерять и эту малость. — Сообразив, что почти перешла на крик, Пандора опустила голову. — Ты хочешь со мной поспорить, и я понимаю: если начнешь, то одолеешь, отвергнув мои доводы. Но тогда мы не сможем быть счастливы вместе. Какие-то проблемы не находят взаимоприемлемого решения. Что-то имеющее отношение ко мне никогда не может быть урегулированным раз и навсегда. Наша женитьба — это какой-то невозможный компромисс и для тебя, и для меня.

— Пандора…

Она не стала слушать его: зашагала прочь, быстро, чуть ли не бегом.

Вернувшись к себе, Пандора бросилась в постель полностью одетой и так пролежала несколько часов.

Она не чувствовала ни малейшего облегчения. Попыталась вспомнить что-то такое, отчего у нее на душе всегда становилось веселее. Не помогло. Никакого эффекта не последовало, когда она представила свое будущее, независимое и свободное, и как будут смотреться горы коробок с ее игрой в витринах магазинов. В будущем не будет ничего.

Может, нужно выпить какое-нибудь лекарство — ее знобило.

К этому времени Кэтлин и остальные наверняка уже вернулись с прогулки. Но Пандора не могла рассчитывать на поддержку никого из них. Даже сестры-близняшки. Кассандра прощебечет что-нибудь милое и одобряющее, и Пандора сделает вид, что ей стало лучше, только для того, чтобы та перестала о ней беспокоиться.

В груди и в горле продолжало саднить. Может, если она поплачет, станет лучше? Но слезы не шли: застыли где-то в груди.

Такого с ней не случалось никогда. Она начала волноваться всерьез. Как долго это будет продолжаться? Ей стало казаться, что она потихоньку превращается в каменную статую и что все начинается изнутри, а в конце концов окажется стоящей на мраморном пьедестале, птички будут сидеть у нее на голове и…

«Тук-тук-тук». Дверь слегка приоткрылась.

— Миледи?

Это была Ида.

Горничная вошла в комнату, в руках у нее был маленький круглый поднос.

— Я принесла вам чаю.

— Уже опять утро? — удивилась Пандора.

— Нет, сейчас три пополудни. — Ида подошла к кровати.

— Мне не хочется чаю.

— Его светлость прислал.

— Лорд Сент-Винсент?

— Он вызвал меня и попросил найти вас.