Сведенные судьбой

Габриелю удалось настоять, чтобы она спала с ним в одной постели. Сначала супруга выдвинула несколько несмелых возражений, упирая на то, что у нее беспокойный сон, и это было правдой. Тем не менее, когда она стала будить его, брыкаясь и ворочаясь во сне, ему пришлось решить ее проблему — и свою тоже! — неистово занимаясь с женой любовью, пока она не засыпала как убитая.

Подойдя к дверям спальни, Габриель остановился, улыбаясь, потому что услышал, как Ида читает своей хозяйке лекцию о том, что настоящая леди должна быть болезненной, видимо, вдохновившись статьей из какого-нибудь бульварного листка.

— …и дамам не полагается носиться из комнаты в комнату, чтобы помочь слугам, — проговорила горничная. — В статье написано, что вы должны раскинуться на кушетке, такая хрупкая и бледная, и чтобы все бегали вокруг вас.

— То есть доставлять всем неудобства, да? — сердито спросила Пандора.

— Все просто обожают болезненных леди, — довела до ее сведения горничная. — В статье цитируют лорда Байрона, который утверждал: «Есть прелесть в женской слабости».

— Я много читала Байрона, — негодующе заявила Пандора, — и уверена, что он не писал такой ерунды. «Слабость…» Господи помоги! Что за газеты ты читаешь? Это само по себе ужасно, — предлагать здоровым женщинам вести себя как инвалидам, но приписывать всякие глупости прекрасным поэтам, чтобы только продать свою…

Габриель постучал в дверь, и голоса смолкли. Сделав равнодушное лицо, он вошел в комнату и был вознагражден очаровательным видом жены, на которой не было ничего, кроме корсета, нижней сорочки и панталон.

Широко раскрыв глаза от удивления и залившись краской с головы до ног, Пандора прочистила горло и произнесла, запинаясь:

— Добрый вечер, милорд. Я как раз… переодеваюсь к ужину.

— Вижу. — Его взгляд медленно обежал ее фигуру, задержавшись на нежной тяжести грудей, которые, поддерживаемые корсетом, торчали вверх и немного в стороны.

Ида быстро описывала круги по комнате, подбирая разбросанную по полу одежду.

— Миледи, сейчас подам платье.

— Не надо, — остановил ее Габриель. — Я сам поухаживаю за женой.

Засуетившись, Ида присела в реверансе и быстро вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.

Пандора стояла не двигаясь, излучая нервозность, когда Габриель подошел ближе.

— Я… Полагаю, Дракон уже все тебе рассказал."

"Он приподнял брови, услышав новое прозвище слуги, но ничего не сказал. Его взгляд отметил беспокойную морщинку на лбу жены, округлившиеся, как у провинившегося ребенка, глаза, и чувство нежности наполнило его.

— О чем ты так тревожишься, любимая? — тихо спросил он.

— Думала, ты рассердишься из-за того, что я пошла на склад одна.

— Я не сержусь. Просто переживаю при мысли, что с тобой могло что-нибудь случиться.