Сведу тебя с ума

А ребенок Данилова, устроившись в моем животе, изматывает меня токсикозом.

Мне постоянно хочется плакать и спать, и совершенно не хочется есть в первой половине дня.

Но зато вечером… я съедаю двойную порцию ужина и потом перед сном, когда девчонки засыпают, пробираюсь на кухню. Чтобы сделать себе два бутерброда.

— Лиза, ты хочешь добавки? — спрашиваю, оглядываясь через плечо.

— Нет, — отмахивается от меня и, припав грудью к столу, обращается к Насте, — она реально странная, за весь вечер может и слова мне не сказать…

— Себе на уме, — поддакивает она.

— Да — да…

У нас новая соседка, и девчонки от нее не в восторге. Теперь Лиза вынуждена делить комнату, которую до этого считала только своей, с молчаливой незнакомкой, плевавшей на ее порядки.

— Я думала, нас должны были поставить в известность, что подселяют еще одну квартирантку.

Выложив в свою тарелку остатки риса и котлету, возвращаюсь за стол.

— Кто должен был поставить тебя в известность? — интересуюсь с улыбкой, — вспомни, когда мы искали квартиру, хозяйка сразу сказала, что планирует поселить здесь четверых.

— То есть, у нас спрашивать вообще не надо было? — вскидывается Лиза.

— Тшш… — одергивает ее Настя, кивая в сторону комнаты, в которой прячется наша новая соседка, — услышит…

— И пусть слышит!..

— Купишь свою квартиру и будешь сама решать, кому с тобой жить, а кому нет, — отрезаю я, демонстративно утыкаясь в телефон.

Ну, правда, достали!.. Последние дни только и говорят, что об этой Кристине. То молоко не на ту полку в холодильнике поставила, то трусы сушиться не туда повесила, то посмотрела не так. А по факту она ничего не сделала, чтобы заслужить такое обращение.

Да, неулыбчива и немногословна. Неохотно идет на контакт и все делает по-своему. Но разве это можно ставить ей в вину?

Надувшись, Лиза встает из-за стола и, быстро помыв за собой посуду, уходит в ванную принять душ. Настя тоже больше со мной не заговаривает и вскоре скрывается в нашей с ней комнате.

Я остаюсь один на один со своей тоской, которая, воспользовавшись моим одиночеством, снова вгрызается в горло.

Привычно растерев шею ладонью, открываю в телефоне контакты и смотрю имя Макса в них.

Надо позвонить и сообщить, но я уже вторую неделю не могу решиться сделать это. Я боюсь, что его реакция добьет меня.

Зарывшись пальцами в волосы, царапаю кожу головы. По телу идет озноб.

Позвонить?.. Прямо сейчас?..

Рано или поздно все равно нужно будет — почему не сегодня?..

Господи, да этот монолог я веду с собой ежедневно, и сдуваюсь в последнюю минуту, каждый раз перенося разговор на завтра.

Хватит, устала от неопределенности!

Убрав за собой после ужина, тихо, стараясь не привлекать ненужного внимания, одеваюсь в прихожей в куртку и ботинки и выскальзываю за дверь.