Свидание с развратным фавном

Из машин стали высыпаться какие-то люди с черными головами. Нет, черные были не головы, а натянутые до шеи шапки с дырками для глаз. Теперь со стороны дороги огонь усилился. Но и в особняке, похоже, сдаваться не собирались – стреляли добросовестно. А до джипа было еще не близко.

– Мамочка… – пролепетала Сима и поискала глазами Гнездилова. – Леша, хрен с ними, поехали лучше в ресторан.

Кто-то с силой дернул Кукуеву за воротник, да так, что у нее чуть не оторвалась голова. Потом тот же «кто-то» подхватил ее под мышки и поволок к машинам.

– Слышь, мужик! На, спрячь ее куда-нибудь! – кричал Сеня Шишов Леше Гнездилову, заталкивая в джип поскуливающую напарницу. – Давай уезжай отсюда!

– Ща-а-ас! – озверело фыркнул Гнездилов. – Я к ним по-доброму, а они в меня… Еще и в эту вон попали! Вот только перезаряжусь, маасдам из них сделаю!

Сеня Шишов (Серафима не могла понять, откуда он взялся) пытался уложить ее на заднее сиденье и приговаривал:

– Слышь, дряква, а ты себе нормального мужика нашла, стоящего… Это не я… Сим, слышь, ты это… должна выздороветь. Как себя чувствуешь-то?

Куда и чем ей попали, Серафима не знала, но куртка ее становилась все тяжелее, а голова, как раз наоборот, все легче.

– Ты, Сим, если что… Ирку мою пристрой, ладно? Она у меня глупая какая-то и страшненькая. И кошат тоже…

В голове Кукуевой мутилось, в глазах прыгали мухи, а уши закладывало от пятиэтажных матов стрелков. И Сеня еще что-то минорное наговаривает…

Отчего именно такой пессимизм у друга, она поняла, когда увидела, как рванула с места его машина. Туда, к особняку, на огонь.

– Куда его несет?! Эй! Подожди, я сейчас… – орал Леша, целясь в очередной фонарь.

Совсем рядом диким голосом орал в телефон какой-то видный господин:

– Какого хрена вы по мне лупите, дебилы конченые?! Что вы устроили из моего дома?! Всех разорву! К стене! Всех!..

Дальше пошла совсем нелитературная речь. Да Серафима ее и не слушала – все смотрела, как шишовский автомобиль прошиб ворота и встал как вкопанный. А потом стало темно-Леша расстрелял-таки последний фонарь.

Огонь из особняка прекратился так же неожиданно, как и начался. Когда глаза привыкли к темноте, стало видно, как из ворот несутся мужчины и машут руками над головой. Снова крики… Мужики бежали к господину с телефоном, а он хватал их за грудки и уже просто хрипел:

– Я… Я убью вас, сссуки! Тебя первого! Тебя, сука, два раза!

Потом все как-то перемешалось – народ побежал в дом. Леша тоже побежал, потом вернулся:

– Как ты? Ну, ни фига себе! Ты так понимаешь тихий домашний уют? И она мне втирала про вязаные носки! Слышь, я побегу, мужика того найти надо. Куда он полез-то?

И убежал. Серафима тоже выбралась из машины и, зажимая плечо, уже не торопясь доплелась до дома. Больше никто ей препятствий не чинил.