Сыграй со мной в любовь

Шеремет посмотрел в мою сторону долгим и тяжелым взглядом. На миг мне даже показалось, что он серьезно… И про «свою девку» и про то, что будет указывать. Но потом он моргнул, и все это исчезло из его глаз, возвращая назад привычную холодность, с какой он обычно на меня смотрел.

— Это из-за нее ты так спешишь с разводом… — в глазах белобрысой куклы сверкнули слезы. Не обзови она меня несколько минут назад, я бы даже посочувствовала — разве можно вообще так разговаривать с женой? Но миссис Стерва уже успела показать, что она за фрукт, потому женская солидарность, как спала, так и продолжила спать.

— Я спешу с разводом, потому что ты меня достала, — подтверждая мои подозрения, зло выплюнул Шеремет. — Но если ты не способна понять так, то… Да! Меня достало держать свою любовницу здесь. Хочу наконец отодрать ее во всех позах в своей собственной квартире, на своей кровати и хоть одну ночь вырваться со своей гребанной работы!

Будь Памела-Нина умнее, она обязательно обратила бы внимание на последний аргумент в фразе — вырваться с работы! Уж я-то, наблюдавшая за сумасшедшими буднями Шеремета, хорошо понимала, что он живет работой, а до моего появления — в буквальном смысле жил на работе. Однако разгоряченная жертва жесткого обесцвечивания волос уже впала в аффект.

— Мерзавец! — слезы вдруг исчезли. — Правильно мама предупреждала, что ты кобель, и такие не меняются! Я так корила себя за ошибку… Так унижалась, а ты… Ты все это время трахал на работе эту девку и ни в чем себе не отказывал!

— Приятно знать, что твои глаза раскрылись, — лицо Шеремета стало непроницаемым.

— О, да! Я больше не виноватая во всем наивная дура.

Кобель-изменщик согласно кивнул головой и, уверенно прошествовав к шкафу, достал из ящика какие-то документы.

— Тогда, раз уж так сложились обстоятельства, предлагаю прекратить дурить головы друг другу и подписать, наконец, согласие."

"Я и сказать ничего не успела, как у меня со стола была реквизирована ручка, а затем передана в трясущиеся руки Памелы.

— Подпись внизу страницы и на обороте. Условия ты читала, ничего нового там нет, — Шеремет передал бумаги жене и для надежности ткнул пальцем в места, где нужна была ее подпись.

— Да, пожалуйста, — несчастная «обманутая» женушка так и не включила мозг. Чуть не разрывая бумагу, она быстро подмахнула в двух местах и гордо развернулась на высоченных каблучищах. — Видеть тебя больше не хочу! И фамилия твоя мне не нужна. Шлюхе своей дари, скотина.

Виноватая без вины я уже привычно уронила челюсть. Теперь еще и «шлюха»! Без постельных игрищ, без поцелуев, с одним единственным прикосновением, да и тем произошедшим по вине сдуревших от жары мойщиков.