Сыграй со мной в любовь

Родители все еще находились в неведении, когда я первый раз попыталась связаться с Димой. Дождавшись окончания рабочего дня, будто вето на звонки в рабочее время было еще в силе, я набрала его номер.

Пальцы тряслись, заготовленная фраза постоянно норовила вылететь из головы, но я терпеливо слушала гудки и ждала ответа.

После злых, отравленных отчаянием обвинений на трассе сложно было начать говорить о ребенке. Тогда Дима молчал, не опровергая мои слова и не защищаясь. Он принимал все как есть, но сейчас мне было важно услышать от него хоть одно слово. Раздавленная, потерянная, я готова была искать поддержки даже у того, кто невольно, но стал причиной инвалидности брата.

Мне очень нужно было услышать знакомый уверенный голос. Хотя бы на минуту. Однако вместо него трубку сняла женщина. Памела-Нина, я узнала ее мгновенно.

Уже после «Алло» следовало класть трубку, но я замешкалась.

— Здравствуй, девочка, — покровительственно произнесла она. — Дима сейчас в душе, но ты можешь передать через меня все, что хотела сказать.

— Я… — на меня напал ступор. — Я хотела бы поговорить с ним лично.

— Прости, но сегодня на вечер и ночь у нас уже есть планы, потому ему вряд ли будет удобно разговаривать.

Если бы согласие на развод не было подписано в моем присутствии, я бы наверняка купилась на этот блеф. Совместные вечер и ночь — как же! У Димы не могло быть совместных планов с его бывшей. Не важно, как она получила доступ к его телефону, но сейчас она вешала мне лапшу на уши.

— Передайте, пожалуйста, телефон Диме, — слово «пожалуйста» пришлось тащить из себя клещами.

— Ты всерьез считаешь, что спустя месяц еще ему интересна? — самоуверенность сменилась иронией.

— Мне в третий раз повторить?

— А ты настырная!

— Нет, я не настырная. Я борзая.

— Что ж. Сама напросилась. Моего мужа в квартире нет. Он забыл телефон и в настоящий момент трахает очередную наивную дурочку, которая согласилась стать бесправной подстилкой для этого трудоголика. Такой ответ тебя устроит? Так приятнее?

Я дернулась, словно от пощечины.

— Мне нужно с ним поговорить, — процедила на автомате.

— И мне нужно. И много кому еще. Нас таких шеренга, милочка! Но где он, я тебе сказала. Если знаешь номер, звони туда.

— Послушайте, я не собираюсь его возвращать, — все еще не верилось. — У меня есть для него информация, которую он должен услышать.

От того, что назвала ребенка «информацией» стало противно.

— В таком случае удачи тебе. Попытайся его словить. Может, когда-нибудь ему снова захочется молодого тела, и у тебя появится шанс зацепить его на денек-другой.

Не желая продолжать издевательства над своими ушами, я бросила трубку. Чем руководствовалась Памела-Нина вопросов не вызывало. Ей важно было побольнее ударить, отшить.