Тайна

И действительно, он сидел у обрыва. Элизабет нарочито покашляла, чтобы не вспугнуть его и не подтолкнуть к глупостям. Вемунд едва взглянул на нее, когда она присела рядом с ним, но взял ее руку в свою.

Они долго сидели молча.

— Все не так, Элизабет, — наконец промолвил он. — Карин опять стало хуже, у Лиллебрура ничего не получилось с тобой. Мы опять находимся в той точке, откуда начинали. Но теперь у меня нет сил для дальнейшей борьбы.

Она превозмогла стыд и сказала:

— Разумеется, ничего не значит, что ты мне очень нравишься?

Его рука сильнее сжала ее руку, но он по-прежнему не смотрел на нее.

— Когда я услышал выстрелы и пожарную тревогу и не мог тебя найти, я чуть не умер, Элизабет. Но я был бы мерзавцем, если бы воспользовался твоим отношением ко мне.

«Это не слабость, — подумала она. — Это нескончаемо сильная любовь! Но этого я не отважусь произнести вслух».

— А как с твоими собственными чувствами? Как с ними? Не говоря о том, что ты не желаешь моей смерти, что очень мило с твоей стороны. А что ты в действительности чувствуешь ко мне?

— Тебе это известно.

«Типично мужской ответ! А женщинам нужно знать. Не догадываться, а знать! Нас оставляют наедине с нашей неуверенностью».

Вслух она произнесла:

— А что, в мире ничего красивого не осталось?

Тогда он, наконец, повернулся к ней. Его взгляд был нежным.

— Осталось. Ты и твои мысли, Элизабет. Они чистые и честные.

Но его глаза были по-прежнему печальны. И Элизабет осознала, что его можно было спасти только одним путем.

— Пообещай мне только одно, Вемунд! Подожди здесь, пока я не вернусь! Это может быть не скоро, но наберись терпения. У тебя еще будет так много времени полежать мертвым, что ты подождешь меня, не правда ли?

Он с удивлением посмотрел на нее.

— Обещаю.

Чтобы немного смягчить Вемунда, она наклонилась и поцеловала его в щеку. И бросилась стремглав к дому Карин.

— Как у нее дела? — спросила она, запыхавшись, доктора Хансена.

— Так же. Никакого интереса ни к чему. Опять закрылась в своем собственном мирке.

Элизабет показала движением руки, что она хотела бы, чтобы он перешел в другой конец комнаты. Он сделал это. Она же подсела на краешек кровати к Карин.

— Карин! Это Элизабет, твой друг, ты меня помнишь?

Мина Карин означала, что она хочет, чтобы ее оставили в покое."

"— Послушай меня, — не сдаваясь, сказала Элизабет. — Ты теперь знаешь, кем тебе приходится Вемунд, не так ли? Он твой сводный брат. Он не хочет жить, потому что он считает, что сделал тебя несчастной. Это он родился в тот раз, ну, ты знаешь, и сейчас он не может это выносить. В течение трех лет он делал все для тебя, ты знаешь. Он пытался сделать как можно лучше для вашего младшего брата.

Уголки рта у Карин задрожали, но глаза были безжизненными.