Тайна

И я не знаю, зачем я должна ждать Буби здесь, а не там, но ему это известно. Здесь во всяком случае намного лучше, чем в ужасной усадьбе, где я жила некоторое время и где закрывались все двери. Я должна была делить комнату с массой кричащих людей, а постельным бельем были замызганные мешки, набитые соломой. Совершенно не укладывается в голове, как можно жить в такой усадьбе, кто же владелец этого дома, запущенного до такой степени? Это было ужасное время, я плакала каждый день, но в то же время я была рада, что Буби не видел моего унижения — иначе владелец получил бы такую выволочку! Вемунд тоже был вне себя от возмущения. Он приехал туда случайно и сразу понял, что мне было непривычно находиться в таких условиях, поэтому он моментально забрал меня оттуда. Слава Богу, что моей семье ничего не было известно!

— То есть Вы не знали господина Вемунда раньше?

— Нет, вообще не знала, но он сразу понял, что я более благородного происхождения, чем ужасные люди, которых пустили ко мне в комнату. Он был очень добр ко мне, но ему таким и следовало быть, потому что я из благородной семьи. Он же кажется неотесанным, если мне будет позволено откровенно высказать свое мнение. Но… он, однако, весьма вежлив.

— Вы долго прожили в этой ужасной усадьбе, госпожа Карин?

— Нет, нет, лишь пару недель, но с меня и этого хватило!

Только пару недель? Элизабет позволила себе усомниться. Карин утратила всякое понятие о времени, поэтому говорить о неделях приходилось как о минимуме. Скорее о месяцах. Может быть, годах? Годы в психиатрической клинике — без понятия?..

Им встретился молодой человек, судя по одежде, простой ремесленник. Карин сразу же выпрямилась и опустила глаза, скромно улыбаясь.

— Не стоит поощрять такого плебея, — прошептала она доверительно Элизабет. — Ты обратила внимание, как он уставился на меня?

«Он вряд ли обрадовался увиденному, — удрученно подумала Элизабет. — Не каждый же день встречаешь живого призрака!»

Удастся ли ей когда-нибудь сделать вновь человеком эту ржавую рухлядь?

И стоит ли вообще этим заниматься?

Да, несомненно! Каждый человек имеет свою собственную цену, а маленькая старая дева Карин больше страдала, чем многие другие. Она заслужила того, чтобы у нее наступило просветление.

А если никакого просветления не могло быть вовсе? Если Элизабет открыла ей лишь темную бездну?

— О нет, взгляните только! — прошептала Карин со слезами на глазах. — Это не липовые ли деревья там растут? Я бы так хотела к ним прикоснуться. Так много времени прошло… Чувствуется, что давно, хотя я знаю, что это было вчера. Разреши мне.

Элизабет знала, что Карин сама больше не сможет идти, и несколько шагов через дорогу должны были быть для нее бесконечно трудными.