Тайна

Освободиться от того кошмара, который гложет меня и вызывает тошноту. Но теперь…»

Он устало перевернулся на другой бок, издав приглушенный стон.

«Лиллебрур… Элизабет подходит Лиллебруру, нет сомнений. Ему нужна рядом сильная и самостоятельная женщина. Ему это необходимо. Он должен уехать. Элизабет сможет сделать из него то, чего никогда не удавалось сделать из него мне, — сильную личность, волевого мужчину. Лиллебрур… За которым я присматривал, когда мы были маленькими. Помогал ему во всем, покрывал его бездумные проступки. Мы были братья не разлей вода — он и я. Как часто мы ходили вместе, его рука в моей, он задает массу вопросов и трещит без умолку. Я должен был всегда принимать на себя самый тяжелый удар, когда он совершал какие-нибудь дикие поступки. Я должен был стараться сделать из беспокойного избалованного мальчика решительную и уверенную личность. Когда-то нас балуют. А потом нас забывают.

Лиллебрур, который плакал из-за того, что его не взяли с собой покататься в лодке. Лиллебрур, который учился спустя рукава в школе. Который соблазнил одну из служанок, хотя она была еще ребенком. Все это я должен был покрывать.

Теперь мне опять нужно ему помочь. В сложнейшей дилемме в нашей жизни. Но он ни о чем не должен знать.

О Боже, что мне делать? Лишь несколько дней назад единственное, что меня привлекало, была смерть. А теперь я пообещал Лиллебруру отдать… Нет, я этого не вынесу!

Я желаю ему только добра. Но он не может забрать у меня единственное, что я когда-либо желал иметь! Я не хочу умирать, не сейчас, но я должен! Потому что я не могу избавиться от мысли о своей вине.

А если Карин выздоровеет?"

"Вот тогда, действительно, чертям станет жарко!» Вемунд вскочил с дивана и быстро подошел к двери в комнату Элизабет. «Хоть единственный раз с той, которую я желаю больше всего! Она мне как сестра-близнец — настолько мы похожи душами и характерами. Единственный раз — и после этого я могу умереть».

Он остановился, держа руку на дверной ручке. «Нет! Так плохо я не могу им сделать им, тем, которых я люблю больше всех! Я должен оставаться в стороне. Должен убраться. Ради них и ради самого себя.

Но сначала мне необходимо уладить еще один вопрос, касающийся Мандрупа и его странных манипуляций с кассой компании. Я уже обратился к властям, поэтому пока я не могу исчезнуть».

Он использовал мошенничество своего родственника как предлог для того, чтобы еще раз посмотреть на Элизабет. Быть рядом с ней, слышать ее голос, чувствовать ее запах.

На следующее утро Элизабет настояла на том, чтобы проводить Вемунда до самого дома. Чтобы убедиться, что его в кустах не подстерегает какой-нибудь подонок, как она выразилась.

Вемунд, исполненный внутреннего отчаяния, молча шел рядом с ней.