Тайна озера Кучум

Просто, по расписанию жили, по часам…

Уля как будто не заметила его оправданий, как-то по-особенному посмотрела на деда и, выдержав паузу, сделала серьёзное заявление:

— Я знаю, где убитый!

— Какой убитый? — не сразу понял Филя.

— Тот, кого зарубили там, — показала в сторону входа в подземный ход.

Окружающие затаили дыхание. Такими словами так просто, на ветер не бросаются. Для этого должны быть весомые доказательства.

— Где?! — глухо спросил Загбой.

— Там, — девушка показала на воду, — в протоке. ЕГО СКОРМИЛИ Чабджару!

На лицах присутствующих — шок. Всё так запутанно и в то же время просто, как падающий снег. Загбой потянулся за трубочкой: надо подкурить, а потом уже слушать.

Уля знала привычку деда, дождалась, когда тот насыпал табак, чиркнул спичкой и выдохнул табачный дым. Когда следопыт вопросительно посмотрел на внучку, она, не скрывая возбуждённого состояния, начала объяснять свои предположения:

— Тетушка, ты мне сам каварил, чтопы знать поветение люча, нато карашо знать характер зверя. Я думала, представляла так, как делают звери. Ты каварил что два метветя в одной берлоге не живут. Это так, об этом знаю сама. Сильный прогоняет слабого или давит его, потом кушает. Агафон как амикан. Давит всех, кто не нужен. Страшный амикан! Убивает людей, когта человек не ждёт. В подземном перехоте пыло двое: Гафон и ещё кто-то. След ноги, сапога, вывернут наружу. Мы с Сергеем видели его следы там, в тайге. Мама Пелагия, когда Агафон приходил ночью, он хромай?

— Да. На левую ногу, — утвердительно ответила женщина.

— Так вот, — продолжила Уля. — В дом он вошёл через конюшню. Иван никогда в конюшню дверь на ночь не закрывает. И дверь за печкой тоже пыла не заперта. Так, Пелагия?

— Да! — подала голос Лушка. Обиженная тем, что на неё никто не обращает внимания, она решила напомнить о себе сама.

— А ты что, видела, когда приходил Агафон? — съязвила Пелагия, обидевшись, что её перебили.

— Нет, не видела. Но знаю, что чёрный ход был не заперт. Когда мы с тобой пришли ночью оттуда, — махнула головой на второе озеро, — от полномочных, я ходила за печку, за тапочками. Дверь была открыта.

— А почему не сказала мне?

— А что говорить, я в доме не хозяйка, мне в лавку не ходить.

— Ты знаешь, когда говорить! — взорвалась Пелагия."

"— Перестаньте, бабы! Потом подерётесь, — усмехнулся Филя. — Ульянка, продолжай дале.

— Гафон прошёл по штольне только один раз: через лавку, в потземный ход. А назад — нет. Перед ним, оттельно, таясь или вместе, ходил ещё человек, которого мы не знаем. Два раза: сюда, перед Гафоном, и обратно, после него. Ещё один момент. Когда мы вылезли в лавку, все двери были закрыты, даже та, что вела в конюшню. Скорее всего, за собой её закрыл Гафон, когда пришёл из тайги.