Тайсон. Победить или влюбиться

Ура! Чертова броня Самсоновой дрогнула.

— Все рассмотрел? — улыбается, пряча от меня румянец на щеках.

Такая девочка. Вот совсем девочка — девочка как раз на свои восемнадцать. Вау!

— Только бабочку.

Скептически на меня смотрит.

— Клянусь. Я заходил не с целью посмотреть на тебя голую. Мне же не четырнадцать.

— Оу! А что, в четырнадцать ты подсматривал за девочками в душе? — подначивает она.

— Не-е-е, — морщусь. — Я тогда у отца журналы тырил. Там были девочки поинтереснее. А потом в сети их нашел, когда огреб от него за это дело.

— Капец, — смеется Самсонова.

— А чем ты увлекалась в четырнадцать? — решаю воспользоваться моментом и узнать о ней немного больше.

— Спортом, — пожимает плечами."

"— Это не считается, — качаю головой. — Спорт для нас профессия. Ну, давай же, Юлька. Смелее. Все равно никому не скажу. Я жадный до чертиков.

Она отворачивается к окну, все также удерживая бабочку на своих тонких пальцах. Делаю несколько шагов к ней, оказываясь за спиной. Как голодный зверь, затягиваюсь ее запахом. Я его чувствую даже через цитрусовый гель для душа. Именно ее. Настоящий. Очень вкусная девочка. У меня включаются все инстинкты и хотелки разом. Тело тянет и сводит. Еще шаг и я упрусь в нее своим стояком, а портить момент не хочется. Заставляю себя стоять на месте и дышать ею, пока можно.

— У нас в интернате был старый сторож…

Стоп! Что? Интернат? Серьёзно?!

Мать твою. Вот я дебил! Куда лез со своими вопросами про родителей? Бестактный идиот! Зато все стало отлично складываться в целую картинку.

— У этого сторожа погиб сын. — продолжает она. — Совсем мальчишкой разбился на мотоцикле. Он очень переживал. Болеть стал часто. Никого у него в жизни на тот момент не осталось. Только мы, интернатовские подростки. Малышня называла его дедушкой, а я иногда ходила в его каморку прямо на территории интерната, чтобы послушать о его жизни. Так вот после гибели сына, остался искореженный мотоцикл. В свободное от основной работы время сторож его чинил. Буквально по запчастям собирал несколько месяцев. Я смотрела и не понимала, зачем? Ведь на нем погиб его ребенок. Но вместе с тем эта техника меня завораживала. Он тогда сказал, что у него рука не поднялась выбросить мотоцикл. Техника не виновата, у нее нет ни мышления, ни способности управлять собой без водителя. Чтобы техника служила долго, с ней надо уметь обращаться. И мне так захотелось. Воспитатели ругались, наказывали, а я бегала к нему и училась обращаться с этой техникой. Он научил меня водить байк, немного его ремонтировать. А потом сторож исчез. Уже позже я узнала, что он умер прямо там же, в своей каморке. Мне достался его мотоцикл. Воспитатели хотели забрать и продать, но крупицы совести в них все же были.