Там, где нас нет

Но я знал! Я загадал! Мне бабушка говорила, что так надо!

– Как? – осторожно спросил Волков.

Он ничего не понимал.

– Ну, загадать и ждать, что сбудется! – И Павлик опять уткнулся носом Волкову в щеку, прямо в остатки мыльной пены.

Встревоженная Юля заглянула в ванную и замерла. Волков поверх мальчишкиной головенки посмотрел на нее, а она на него.

– И сбылось, – прошептал Павлик ему в ухо, – я загадал, и сбылось!

Тут он проворно и неловко, как худая обезьянка, слез с Волкова и, придерживая падающие штаны, кинулся к Юле.

– Дай ему новые штаны, – растерянно велел Волков.

Она кивнула, как во сне.

– Я теперь знаю! – торжественно объявил Павлик и посмотрел вверх, ей в лицо. – Как же я раньше не догадался?!

– Что ты знаешь?

Она присела и попыталась его обнять, но он вырвался.

– Я теперь знаю, кто он! Ну, он, он! – И показал на Волкова, как будто тот был чудотворной иконой. – Я сам видел! Я зашел и увидел! Совсем как в том мультике про Рождество! Но ты не бойся, я никому, никому не скажу. – Тут он вспомнил, как бабушка говорила, что нужно перекреститься, тогда уж точно не соврешь, и он кое-как, впопыхах, наизнанку перекрестился.

Глаза у Юли моментально налились слезами.

– Я ничего не понял, – признался изнемогший Волков. – Что ты видел? Чего ты не скажешь?

И тут Павлик объявил торжественно:

– Ты Дед Мороз. У тебя борода, во-он какая, белая! Я сам видел! Только люди этого не знают, ты же только на Новый год Дед Мороз, да?! И я никому, честное слово, никому!

Он подошел, тихонько взял Волкова за руку и спросил серьезно:

– Ты же настоящий Дед Мороз?

Волков глянул на Юлю, которая ему улыбнулась сквозь слезы, и сказал успокаивающе:

– Ну, конечно, настоящий, Павлик. Только ты правда никому об этом не говори!.

Третий четверг ноября

«Но в том еще беда, и видно, неспроста,

Что не годятся мне другие поезда.

Мне нужен только тот, что мною был обжит.

Там мой настольный свет от скорости дрожит.

Там любят лечь – так лечь, а рубят – так сплеча.

Там речь гудит, как печь, красна и горяча.

Мне нужен только он, азарт его и пыл.

Я знаю тот вагон. Я номер не забыл».

Ю. Левитанский. «Сон об уходящем поезде»."

"Конечно, она его не узнала, столько лет прошло!..

А сколько лет прошло?

Два года, что ли?.. Или уже больше? Нет, конечно, больше, больше, три с лишним! Расставались в апреле, а нынче уже ноябрь, значит, выходит три с половиной!

…И когда они пролетели, эти три с половиной года?! Как успели?

Конечно, она его узнала.

Если бы прошло триста лет – ну, даже с половиной, – она бы все равно его узнала.

Нет ничего глупее вопросов, чем те, которые люди задают друг другу триста лет спустя.

– Ой, я тебя и не узнала! Ты как?

– Нормально, а ты как?

– И я нормально.

– А зачем ты к нам?..

– По делам. А ты все здесь?..

– А где же мне еще быть?..