Спаси меня

Неужто все, что я о нем узнала за последние недели, было враньем? Все это время он оставался Джеймсом Бофортом, которого я знала прежде? Расчетливым, коварным и заносчивым?"

"Я смотрела в окно и видела вдали на спортплощадке команду по лакроссу. Моя ярость разрасталась. Она пожирала меня изнутри, и кожа горела и мерзла одновременно. Я машинально стиснула зубы так, что они заскрипели. Мне стоило больших усилий не показать свои беспорядочные чувства, бушевавшие внутри. Когда заседание кончилось, я повернулась к Лин:

– Ничего, если я уйду? Что-то я плохо себя чувствую.

Она задумчиво посмотрела на меня и медленно кивнула:

– Конечно, я обо всем позабочусь. Мы можем после созвониться, если хочешь. – Это звучало как осторожное предложение, и я благодарно приобняла ее за плечи.

Я вышла из комнаты, ни с кем не попрощавшись. Сумка на плече вдруг стала не подарком друга, а средством подкупа, взяткой. Я не могла сосредоточиться ни на чем другом, кроме разочарования и гнева, когда топала через библиотеку наружу и пошла в сторону спортплощадки.

Мне еще издалека послышались восклицания и крики. Проклятый лакросс.

У края площадки я остановилась и посмотрела на команду, скрестив на груди руки. Мне не потребовалось много времени, чтобы обнаружить на площадке кобальтовое трико с белой цифрой 17.

– Бофорт, твоя подружка пришла, – секунду спустя крикнул Рэн. И хотя я не могла видеть ухмылку под его шлемом, но отчетливо слышала ее по тону.

Джеймс повернул голову и застыл. Я уже рассчитывала на то, что он снова проигнорирует меня, но он сделал движение рукой.

– Продолжайте, – скомандовал он и развернулся по направлению к краю площадки. Добежав, он впервые за этот день посмотрел на меня – по крайней мере, так мне показалось. Джеймс тоже был в шлеме.

– Ну. – Голос дрожал от ярости. Такого я от себя не ожидала. Я всегда сдержанна, никогда не волнуюсь до такой степени, чтобы не владеть собой. Что это со мной? С каких пор я не могу подходить к вещам рационально, как это было раньше?

С тех пор, как Джеймс вошел в мою жизнь – таков ответ. Я стала другой, когда полюбила его.

Он молчал. Я ждала, что он даст хоть какой-нибудь знак, но Джеймс бездействовал.

– Ты можешь снять эту штуку? – спросила я, указывая на шлем.

Он нервно вздохнул, но последовал моей просьбе. Волосы у него были взмокшие и растрепанные, щеки красные. Теперь, когда он стоял прямо передо мной, я увидела рану на его губах. Как будто он дрался. Я осторожно подняла руку – это произошло машинально, само по себе, – чтобы дотронуться до него, но он отстранился. Я сжала ладонь в кулак и опустила ее.

– Что это с тобой? – раздраженно спросила я.

Лицо его было совершенно непроницаемым, никаких эмоций.