Таргитай

– Царю сейчас не до нас… он собирает войска… для похода на Куявию! Я шёл домой лишь на пару дней перед походом… Да и вообще… ему не до мелких деревень… Поэтому они и нападают время от времени… Я и остальные мужики отбивались… Каждый выживает… как может… А нашему князю и подавно на нас наплевать.

– Ты положил столько воинов? – спросил Степан, посмотрев на разбросанные вокруг трупы, глаза едва не полезли на лоб. – Один?

– Я… с мальства наделён могучей силой… – прошептал Богдан. – Всегда мечтал употребить на благо родной земли…

Он посмотрел на Таргитая. На лице певца проступило сочувствие, он закусил губу.

– Так нельзя, – проговорил невр, сокрушённо качая головой. – Когда уже перестанут убивать друг друга зазря!

– Почему зазря? – пожал плечами Степан. – Он же родное село защитил.

Таргитай вскинул голову, и бывший разбойник отшатнулся, узрев искажённое горечью лицо друга.

– Они соседи! – воскликнул дударь. – Если воевать, то с захватчиками! Кто приходит с мечом, от меча и погибает! А когда воюют два соседних села… Они должны вместе отгонять волков от своих стад! Вместе сеять и жать! Помогать строиться после пожаров!

Степан вдруг указал на изменившееся лицо воина. Богдан смотрит на Таргитая со странной радостью. Лик умирающего просиял, губы расползлись в слабой улыбке. Он что-то прошептал, но так тихо, что Таргитаю пришлось нагнуться едва ли не к самому рту.

– Что ты сказал?

– Сварог… – прошептал Богдан едва слышно, и Таргитай услыхал, как медленно и слабо, всё тише бьётся сердце деревенского героя. – Благослови… Прими в вирий или укажи дорогу к Ящеру…

Он умолк, замер с остекленевшим взглядом. Черты лица заострились, кожа приобрела сероватый оттенок.

– Пошли, – позвал Степан, положив ему на плечо ладонь. – Здесь уже делать нечего. Пусть вороны устроят тризну. А нам надо передохнуть да скакать дальше.

Таргитай медленно поднялся. В небе уже в самом деле кружат чёрные точки. Некоторые вороны, самые нетерпеливые, уже опустились на зарубленные тела и начинают долбить клювами глазные яблоки. Косят блестящим глазом на двух живых людей и продолжают клевать мёртвых.

– Надо проводить их достойно! – сказал Таргитай твёрдо. – Нечего оставлять падальщикам!

Хмурый взгляд устремлён в небо, где ярко-красное солнце скрылось уже наполовину.

Вороны резко начали спускаться, садясь на убитых, оглашая воздух карканьем и хлопаньем крыльев.

Пока рубили толстые ветки и мелкие сухие деревца топорами, взятыми у мертвецов, солнце целиком опустилось за виднокрай. Огромный костёр развели уже в темноте. Степан торопился скорее закончить. Таргитай работал размеренно, без спешки, погружённый в тяжёлые думы.

Пламя ярко и щедро пылает, поглощая убитых.