Таверна \

Вот зачем я только решила “копать” под Киллиама? Теперь оборотни при исполнении вправе прикопать как меня, так и подгадившего им пацана.

Покрываясь холодным потом, вдруг поняла, что оборотень играет желваками, явно порываясь продолжить обвинения. Сглотнув, я осторожно спросила:

— Это ещё не всё?

— Так же, — отчеканил Киллиам, хороня надежды, что сказав о «много» он лишь приукрасил, — благодаря твоему ручному шпиону весь город в курсе, что мы не просто рядовая пятёрка, прибывшая со штатной проверкой, а часть личной гвардии Его Величества. Что, как ты понимаешь, было совершенно секретно. — Подтвердив вслух мои догадки, оборотень, не удержавшись, встряхнул Барста, отчего воротник его кожуха жалобно затрещал. Однако Киллиам не обратив на этой внимания, процедил сквозь зубы: — Кто-то слишком часто и слишком громко спрашивал о роде нашей деятельности.

— Это не всё? — робко уточнила, ругая себя и уже неистово мечтая, чтобы на этом подвиги Барста подошли к концу, но не тут-то было.

— Представь себе, нет, — рыкнул оборотень, уже не в силах сдерживаться. — В добавок ко всему когда он свалился с крыши и понял, что его обнаружили, то не нашёл ничего лучше, чем рвануть в лес, где на него умудрилось наткнуться то, на что мы охотимся! — и почти без перехода Киллиам обратился непосредственно к Барсту: — Слушай, парень, ты точно Богам дорогу не переходил? Такого невезения я ещё не видел.

И хоть от всего вышеперечисленного мне хотелось выть, но последняя новость заставила по-настоящему испугаться. Не обращая внимания на ярящегося оборотня, я уронила лукошко на островок снега и, подлетев к Барсту, стала его осматривать на предмет повреждений. Мои действия заставили Киллиама растеряться настолько, что он разжал пальцы и, наконец, отпустил провинившегося парня.

— На тебя напали в лесу? Ты ранен? — зачастила я, сама убеждаясь, что Барст выглядит не только опешившим, но и вполне себе целым.

— Да, на него напали, — уже куда спокойнее произнёс Киллиам не спеша отходить, — но я последовал за ним и прибыл вовремя. Не переживай, он цел.

Опасливо покосившись на оборотня, Барст засопел и тихо сказал:

— Всё нормально, Верити, не трясись. — Стоило ему это сказать, как я поняла, что меня начала бить крупная дрожь. Видимо нервы сдали от такого обилия новостей.

Убрав руки с худых плеч, я выдохнула, желая успокоиться, и велела:

— Барст, иди пока в дом. — На что он, немного помедлив, кивнул, ещё раз покосился на оборотня и беспрепятственно скрылся в нашей с бабушкой лачуге.

Сейчас меня волновало многое: и то, как теперь отмазывать Барста, и то, что город с каждой новостью выглядит всё опаснее, и то, что мы теперь на прицеле не у кого-то, а у тех самых ищеек, которым приказы могут отдавать лишь члены правящей семьи.