Таверна \

В воспоминаниях ещё свежо, что он может быть и довольно вспыльчивым.

— Какие? — не дал отмолчаться оборотень, выводя меня в главный холл, где раздался знакомый ехидный смех.

Заметив почти у выхода Барста, которого за грудки тряс какой-то детина в броне, я рванула было туда, но мою руку никто не отпускал. Ещё и шаг замедлил, вредный оборотень, явно намекая, что ждёт ответа.

— Не знаю, — раздражённо бросила, — уж точно так легко не признающие свои ошибки.

— Значит: хотела сказать высокомерные, — “перевёл” Киллиам мои слова, глядя на то, как Аринка наворачивает круги рядом со слишком веселящимся Барстом и злым стражем. — Отчасти ты права, но только отчасти.

Сказав это, оборотень мне улыбнулся, затем стал серьёзнее и, ускорившись, позволил нам как можно быстрее оказаться на месте будущей драки. А что она будет — вопрос времени.

Приблизившись к Барсту, стражнику и паникующей Аринке, Киллиам холодно спросил:

— Что тут у вас?

В оборотня сразу вонзилось три взгляда один другого интереснее. Появление знакомого заставило рыжего нарушителя спокойствия резко скиснуть и потупиться. Изо всех сил храбрящаяся Аринка в конец испугалась и, кажется, грохнулась бы в обморок, если бы не увидела меня за широким плечом страшного оборотня (тут я вспомнила, что моя рука всё еще не свободна и быстренько её выдернула). Стражник же сначала прожёг нас недовольством, но потом рассмотрел Киллиама и слегка побледнел.

Оборотень же кивком головы дал понять, чтобы Барста отпустили, и показал стражу запястье с массивным браслетом. Кажется, это было что-то вроде полицейского жетона, потому что воин без промедлений разжал пальцы, отпрянул от парня, подобрался и отрапортовал:

— Мальчишка нарушает порядок. Прячет что-то подозрительное и отказывается показывать, что у него во внутреннем кармане кожуха. — В конце отчёта мне померещилось, что воин ещё чуть-чуть и от усердия хлопнет поднятым забралом шлема.

Выслушав стражника, Киллиам недовольно посмотрел на притихшего парня и произнёс:

— Я разберусь, можешь идти.

— Но, господин…, — осторожно попытался воспротивиться воин, за что его прервали всё так же не повышая голоса:

— Не заставляй меня повторять. — И сказано это было таким тоном, что у меня волосы на затылке зашевелились. Ага, прямо под весом пучка.

Как раз выходящая троица купцов тоже услышала короткую фразу и, судя по всему, так же впечатлилась — лишь пятки под кафтанами засверкали. Один даже чуть со ступенек ратуши не скатился, так спешил.