Тебе принадлежу (СИ)

Он ничего не говорит, а у меня буквально дыхание от его вида перехватывает. Что я там говорила? В костюме неотразим? А как на счет голого торса и домашних штанов на низкой посадке? У меня разве что слюнки не потекли, или потекли? Скольжу взглядом по оголенным участками его безупречного тела, спускаюсь от широких плеч к мускулистой груди и ниже, задерживаюсь на четко очерченных стальных кубиках, на косых мышцах, что сбегают вниз, туда, где от глаз скрывается самое интересное.

«О чем ты думаешь?» - отвешиваю себе мысленно подзатыльник. Тот бокал вина был однозначно лишним.

С трудом отрываю от него взгляд и возвращаю себе способность мыслить.

—Поговорим? — спрашиваю, глядя на него снизу вверх.

—Я сейчас не в том состоянии, чтобы вести разговоры, — отвечает он, буквально цедит слова, сквозь стиснутые зубы, — поговорим потом.

Отчего-то это его «поговорим потом» отдается тупой болью в груди, мне будто пощечину дали, с таким пренебрежением это было сказано. Подскакиваю на ноги, первый порыв – залепить ему по наглой физиономии, но я сдерживаюсь, делаю глубокий вдох и считаю до трех.

—Потом так потом, — пожимаю плечами, с трудом удерживая в клетке рвущуюся наружу ярость.

— А еще можно никогда, да, пожалуй, второй вариант меня устраивает больше, — произношу с напускным равнодушием и прохожу мимо него с гордо поднятой головой. Все, как учила мама, не опускаться до истерик и скандалов, даже несмотря на растущую внутри обиду. Пренебрегать собой я точно не позволю, не на помойке себя нашла, чтобы отмахиваться от меня из-за глупой ревности, а скорее даже не ревности, а ущемленной гордости. Иду уверенно к двери, но переступить ее порог не успеваю, Макс резко дергает меня за руку, тем самым заставляя развернуться на сто восемьдесят градусов.

—Поговорить, говоришь, — шипит мне в лицо, — ну давай поговорим. О чем говорить будем?

—Твоя реакция неадекватна, - отвечаю спокойно и вырываю руку из его цепкой хватки.

—Да? – он усмехается. — А как я, млять должен реагировать, когда застаю свою невесту на коленях у другого, в своей собственной квартире, может мне еще нужно было подождать, пока вы переберетесь в горизонтальную плоскость?

И вот на этих словах мой самоконтроль летит ко всем чертям, замахиваюсь и со всей силы даю ему такую звонкую пощечину, что та эхом разносится по спальне.

Боль в руке ничто, по сравнению с тем, как ранят его слова. Все вокруг плывет, из последних сил сдерживаю слезы, еще не хватало позорно расплакаться, нет уж, такого удовольствия я тебе больше не доставлю. Макс тем временем потирает покрасневшую щеку и пристально смотрит на меня. Не ожидал?

— Матвей – мой лучший друг, и тебе это прекрасно известно, — произношу практически шепотом, потому что, если повышу голосу, точно разревусь.