Тебе принадлежу (СИ)

—Черт, ты такая красивая, - произносит хрипло, окидывая меня голодным взглядом, от которого все тело обдает жаром, внутри разгорается пожар, еще чуть-чуть и мы точно никуда не поедем.

Ловлю себя на мысли, что сейчас Макс напоминает мне моего отца в те моменты, когда в поле его зрения появляется мама. Вспоминаю невольно брошенные отцом слова: «он тебя еще удивит» и поражаюсь его проницательности, уже тогда, он видел в глазах Макса то, что я упорно отказывалась замечать.

—Нам пора, — шепчу и с трудом подавляю в себе желание плюнуть на все и никуда не ехать.

До ресторана едем, не проронив ни слова, и сидя на пионерском расстоянии друг от друга, потому что оба знаем, стоит нам соприкоснуться и весь контроль полетит к чертям. Макс прав – это будет чертовски долгий вечер.

Автомобиль останавливается у парадного входа, возле которого, словно стервятники кружат журналисты, даже сидя в машине я ощущаю на себе вспышки фотоаппаратов. После полной остановки Макс выходит из салона и помогает мне выбраться следом за ним. Облегающая ткань платья слегка затрудняет сие действо, а потому мне приходится крепко ухватиться за руку своего мужчины, впрочем, обтягивающее платье не единственная причина, по которой я впиваюсь в предплечье Макса.

Стоит нам показаться, все внимание «стервятников», что кружили вокруг прибывающих гостей, переключается на нас. Положение нашей семьи обязывало меня часто посещать подобные мероприятия, но я так и не сумела привыкнуть к повышенному вниманию со стороны окружающих, к ослепляющим вспышкам, от которых начинает пульсировать в висках, к натянутой улыбке собравшихся представителей высшего общества, что так неестественно искажает надменные черты их упитанных лиц.

—Расслабься, малышка, - шепчет Макс и высвободив руку из моего цепкого захвата, кладет ладом мне на спину, поглаживая оголенные участки кожи. — Это твой вечер, - улыбается и припадает губами к моему виску. В тоже время раздаются щелчки фотоаппаратов и в глаза бьет очередная яркая вспышка. Жмурюсь от неприятных ощущений и отворачиваю голову в сторону. Когда ко мне наконец возвращается зрение, с интересом замечаю, что настырных журналистов уже оттеснила охрана.

"В банкетном зале к нашему появлению уже собрался весь честной народ. В глазах начинает рябить от резкого контраста между мелькающими по всюду черными костюмами приглашенных мужчин и яркими нарядами их спутниц. Взгляд цепляется за какое-то движения с боку, поворачиваю голову и натыкаюсь на приближающуюся к нам Лару.

—Да чтоб тебя, - выплевываю несдержанно. — Что она здесь делает? - цежу сквозь стиснутые до боли зубы.