Теперь мы квиты

Пока не узнаю, что она в порядке, пока не заберу ее, с*ка, дышать нормально не смогу.

Зажатый в руке телефон оживает. Высвечивается мой второй номер, и я понимаю, что это ОНА.

– Тихо!

Принимаю вызов.

– Да… – слетает сиплое.

– Он похитил меня, тут Глеб… Лука, ему нужна помощь! – ее голос срывается на хрип, она плачет, и я не могу разобрать всех ее слов.

От ее испуганного голоса нервы скручивает в спираль.

– Ослик, я уже еду. Скажи мне, сколько у него человек? Где именно он тебя держит? – стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, хотя самого ебать как трясет.

Она замолкает на секунду, всхлипывает.

– Мы в доме за городом, в лесу. Я видела только Оскара. Он сейчас вернется, мне страшно… Я в самой дальней комнате, тут дверь с замками."

"Снова всхлип, и связь обрывается.

Твою мать! Сжав пальцами виски, пытаюсь взять себя в руки.

– Говорит, никого кроме Оскара нет…

Чувствую хватку на плече. Исай.

– Мы найдем ее, с ней все будет в порядке, я даю тебе слово, Лука.

Киваю в ответ, потому что в этот момент даже слова из себя выдавить не смогу. Только бы успеть к Ослику, только бы ублюдок ей больно не сделал.

* * *Тачку бросаем за два дома. Из багажника разбираем стволы. Мы с Мироном направляемся через главный вход, Исай с Амиром идут в обход, с задней стороны.

Во дворе никого. Проходим по стенке к дверям, Мирон открывает дверь и врывается внутрь, я захожу следом.

– Никого, – рычит, заходя в следующую дверь. Я без остановки, направляясь вглубь по коридору. По правой стене, в самом конце дверь на замках..

– Ослик!

– Лука, я тут!

По венам адреналином ее испуганный голос с той стороны двери.

– Отойди на два шага, я сейчас!

Делаю шаг назад, и бью с ноги. Снова и снова. Дверь остается на месте. Здесь штук пять замков. Понимаю, что так мне с ней не справиться. Тогда я передергиваю затвор пистолета и стреляю в каждый из них. В один, второй третий. Пока последний замок не падает на пол бесформенным куском металла.

– Что здесь? – рядом появляются Исай и Амир.

Толкаю дверь и прохожу внутрь. Сканирую пространство. Ослик на полу, возле кровати. Когда она видит меня, срывается и прыгает мне в руки.

– Лука! – в ее глазах слезы и мне п*здец как больно. Притягиваю к себе, а самого трясет как в лихорадке. Моя маленькая, живая…

– Он что—то сделал с тобой? – ставлю ее на пол, осматриваю лицо, шею, тело.

Она хватает меня за руки, тянет на себя.

– Глеб, – Ия машет рукой, указывая на кровать, заваленную тряпьем. Когда я подхожу к ней, в нос ударяет зловонный запах. Я понимаю что это не просто груда грязного тряпья и какой—то бомж под ней. Это ее брат Глеб. Точнее, все, что от него осталось.

От увиденной картины тошнота подкатывает. Твою мать! Что этот ублюдок сделал с ним?!

– Он живой? – наклоняюсь к нему, пытаюсь прощупать пульс.