Теперь мы квиты

Нигде нет Хонды Огинского. Сокрушаюсь, что не взяла с собой телефон.

Черт, неужели придется возвращаться?

Вдруг слышу за спиной тихий мужской голос. В первые секунды думаю, что мне послышалось. Но, обернувшись, замираю в удивлении. За два дома от моего, у ворот, прямо на асфальте лежит какой—то парень. То ли пьяный, то ли ему просто плохо. Его голова прямо на земле, а напряженный взгляд устремлен на меня.

Он практически неподвижен. Только губы размыкаются, что—то шепчут беззвучно.

Я делаю шаг навстречу. Мне страшно, но я ведь не могу оставить несчастного без внимания. Вдруг, он ранен? И ему нужна помощь? Я должна удостовериться, что он в порядке.

А когда я подхожу к незнакомцу, и, наклонившись, заглядываю в лицо, понимаю, что это Огинский.

– Дема?! – восклицаю испуганно, опускаясь рядом с ним на колени.

Дема переворачивается на спину, а губы парня кривит улыбка.

– Ты ранен? Тебе плохо?

Он кривится, как—то странно смотрит на меня.

– Я один… слышишь, я теперь совсем, бл*ть, один… – хрипло, еле слышно произносит. А потом вдруг всхлипывает, и я вижу слезы, застывшие в его глазах.

Кровь стынет в венах при виде его такого… разбитого, уничтоженного.

– Ты можешь сказать, что случилось? – я осматриваю его на предмет повреждений. Злюсь от того, что он толком ничего не говорит.

Крови нигде нет, и это уже хорошо. Замечаю телефон, лежащий на асфальте рядом с ним. И когда тянусь к нему, желая поднять, вдруг вдыхаю запах Огинского. Меня едва не сбивает с ног от того, насколько сильно от него пахнет алкоголем.

– Мне так плохо—о—о… – стонет, и вдруг замолкает, закрывая глаза."

"Как же он добрался сюда в таком состоянии? Что случилось с ним? Чтобы Огинский хоть каплю в рот взял. А тут явно не одной бутылкой ограничилось. И что мне делать? Я не знаю, где он живет, а звонить кому—то в пять утра – совсем плохая идея. Пытаюсь включить его телефон. Он загорается, но, на экране мигает красным батарея и гаджет тут же гаснет, отрубаясь.

Просто здорово.

Опускаюсь рядом с ним на асфальт. Холод ледяными иглами проникает в меня. Пытаюсь поднять его голову с пола, и положить к себе на колени. Он такой тяжелый! Кое—как приподнимаю его, закрывая лицо парня от порывов ветра.

– И что нам с тобой делать, горе ты мое луковое…

Черты его лица рассматриваю. Красивый ведь, но такой дурной! Все они вместе с Варламовым те еще идиоты.

Как бы то ни было – нам однозначно нужна помощь. Но позвонить не получится. Свой телефон я оставила в комнате. В доме Оскар. Если поведу Дему к себе, он может услышать нас и выйти. А тащить придется до второго этажа…

С каждой секундой мне было все холодней. И когда зубы уже начали стучать друг о друга, я поняла, что другого выхода нет. Нужно вести Дему в дом. На первом этаже как раз свободная гостевая комната.