Теперь мы квиты

Сук*н сын! Ненавижу! Пусть катиться к черту!

– Ну и пошел ты! – рычу и грубо оттолкнув, срываюсь по проходу танцпола. Слышу его злое «Стой!» за спиной.

По телу пробегают разряды тока, концентрируясь между ног. И это отключает мой разум, оставляя меня на растерзание похоти.

Облизнув губы, возбужденная до предела только что пришедшей в голову идеей, я вдруг останавливаюсь. Оборачиваюсь вполоборота, чтобы удостовериться, что Варламов пялится на меня. Пью его бешенство и замешательство. Бедный, не знает кого ему выбрать. На Элис смотрит, а затем на меня переводит взгляд. Никак не определится, с кем остаться, а кого послать? И я знаю, что больше не дам ему сомнений. Пусть трахнет меня, а потом валит на все четыре стороны.

Слегка прогибаюсь, оттопыривая попку. Подхватив пальцами подол юбки, поднимаю ее вверх, оголяя бедра. На мне красные стринги, а вчера я сделала шугаринг. Моя киска – чисто совершенство. И сейчас я двигаю попой, демонстрируя свои прелести. Всего пару мгновений. Но и этого достаточно для того, чтобы разозлить тигра. Я опускаю подол, улыбаясь про себя. Представляю состояние Варламова. От меня такого он уж точно не ожидал.

Уверенна, долбанная Элис тоже видит все происходящее. Но посмотреть на нее я не успеваю, потому что в следующее мгновение мои ноги отрываются от земли, и я оказываюсь в воздухе. Варламов. Он безумно злой. Прижимает меня к себе, обхватив мои бедра, яростно расталкивает толпу, пробираясь к коридору. Несет меня в полной темноте, а мне смешно. Хохочу от затопившего чувства восторга. Как легко было его приманить. Тоже мне, независимый и брутальный.

Но когда Лука заносит меня в одну из комнат и ставит на ноги, мне резко не до смеха.

Черные безумные глаза и сжатые губы в миллиметре от моих. Он пригвождает меня к стене. Опустив голову, проходится жадным взглядом по моей фигуре. А потом ни слова не говоря, резко разворачивает к себе спиной и, надавив на нее, заставляет прогнуться.

Ладонь его горячая по обнаженной коже скользит, так нежно, что это раздирает мне сердце.

– Хотел же бл*ть подальше держаться… – дыханием горячим пересчитывает каждый позвонок. В каждом жесте его, в каждом слове и тембре голоса – дикий голод.

– Нет же, стерва… просто не можешь держаться подальше, – со злостью рычит, а потом под юбку пальцами забирается, сжимая бедра.

От каждого касания в дрожь бросает."

"– Моя.. если я трахну, то уже не выпущу, ты ведь понимаешь, – горячий шепот обдает обнаженную спину. Ни черта не разбираю что он говорит, хочу только его в себе ощутить. Пальцы, язык, член – все равно. Хочу чтобы наполнил, сжал и сделал своей. На одну ночь. Но мне и этого будет достаточно.

С его губ рвется рычание, когда я подаюсь бедрами, буквально насаживаясь на него. И на этом терпение Варламова летит к чертям.