Теперь мы квиты

И такая карта есть у каждого из моих братьев. Оскар же пользуется причастностью к моей семье.

Я смотрела на то, как он отдает ключи от машины швейцару, как протягивает мне локоть так, будто ничего между нами не произошло, и мне было так горько. Лицемер или маньяк? Я не знаю, кто он. Кто все это время скрывался за личиной верного друга и помощника моего брата.

– Идем, Орлов уже здесь, – подгоняет, когда я путаюсь в полах платья. Оно слишком длинное, ненавижу такой пошив. Оскар решил нацепить на меня мешок, чтобы никто не смел смотреть на его собственность? Как же это все противно и омерзительно!"

"Он слишком быстро идет и слишком сильно тянет меня. Наш зал самый дальний, и чтобы попасть в него необходимо протий через еще два. Здесь полно народу. Удивительно для этого места. В ресторане редко бывает людно.

Когда мы подходим к арке, ведущей в наш зал, Оскар останавливается.

– Без глупостей давай. Роме не стоит знать о наших разногласиях. Это в твоих же интересах.

Я усмехаюсь.

– Здесь вроде как все должно быть в моих интересах.

Вижу, как он стискивает челюсть, и уже жалею о сорвавшихся словах. Но Оскар просто отворачивается и проходит в посещение.

Здесь несколько столов. Один длинный, занимает практически весь зал. За ним неизвестная мне компания, в основном мужчины, лет сорока—пятидесяти. У самой стены, за небольшим столом я замечаю Рому. По правую руку восседает Юля. Она что—то шепчет ему на ухо, поправляя локоны своих волос. Рядом с Юлей сам Орлов.

Чувствую как напрягается хватка Оскара при виде моего брата, но внешне он не выдает волнение. Подводит меня к столу и сдержанно поздоровавшись, устраивается напротив Ромы.

– А она тут зачем? – фыркает пренебрежительно Юля.

Поднимаю глаза и сталкиваюсь с Ромиными, полными гнева и злости.

– Она, – Оскар делает ударение на местоимении . – Здесь и должна быть. А вот для чего сюда пришла ты?

Он переводит взгляд на Юлю, а потом возвращает его к Роме.

– Или ты ее специально взял, чтобы моральное давление на Ию пыталась оказать?

Глаза Ромы наливаются огнем.

– Че ты бл*ть сказал?! – он едва ли не срывается с места, в ответ на что Орлов вдруг громко стукает по столу.

– Угомонитесь, оба! – он переводит строгий взгляд с Ромы на Оскара. – Когда Глеб пришел ко мне с просьбой помочь открыть свое дело, я не раздумывая дал согласие. Потому что знал, Вершинин—старший человек дела. Не смотря ни на что, он поднимет фирму. Вся семья столько лет живет в полном достатке только благодаря ему. И сейчас, когда Глеба не стало, вы мало того что с фирмой не можете разобраться, превращаете ее в свалку, так и между собой как собаки грызетесь!

Поднимаю глаза на Рому. Ноздри раздуты, с презрением смотрит на мужчину. Мог бы, придушил его тут же, но боится. Ждет решения судьбы акций.