Теткины детки
О чём книга «Теткины детки»
В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.Татьяна-то была уверена, что ни с кем, кроме Арика, не бывает, но промолчала.
— Танька, а может, тебе осенью тоже к Муре съездить? — предложила Ляля, когда они шли к метро.
— Почему мне? — спросила Татьяна.
— Я не могу, я при маме.
— Я тоже при маме.
— Поезжай, а, Таньк? — вдруг сказала Ляля жалобно, как будто упрашивала, как будто речь шла о личном ей, Ляле, одолжении, и Татьяна посмотрела на нее с удивлением. — Ну что ты так смотришь? Тетку порадуешь. Что ей Арик? И сама… Ты когда в отпуске последний раз была? И мне потом… расскажешь, как она там. А я твоих кормить буду, Катьке «наполеон» испеку. Поезжай, а?
— Денег у меня нет, — буркнула Татьяна и поехала.
Осенью не получилось. Осенью Катька вышла замуж за обалдуя. Пришла вечером домой и сказала:
— Субботу не занимайте.
— А что такое?
— Да ничего. Замуж выхожу.
— Совсем ты обалдела, матушка! — сердито сказала Татьяна. — Так не делают!
— А как делают?
— Как люди."
"— Люди делают по-разному, — деловито объяснила Катька, засовывая в рот бутерброд. — Свадьбы не будет, не надейтесь. Жить будем у Мити. Его мама в курсе. Можете пригласить ее в гости, а что касается подарков…
— Никаких подарков! — отрезала Татьяна. — Нет свадьбы — нет подарков!
— Ладно, — легко согласилась Катька. — Тогда купите диван просто так. А Ляля — постельное белье, — и ушла к себе.
Маму пригласили. Мама оказалась милой. Диван купили. Постельное белье тоже. Арик притащил невероятных размеров коробку со столовым сервизом на двадцать четыре персоны.
— Что мы с ним делать будем? — смеялась Катька. — В квартире помещаются три человека и кошка! Ну ладно, как раз на всю жизнь хватит!
Татьяна смотрела на Катьку, запихивающую в чемодан свои тряпочки, и ловила себя на глупом и стыдном. Она завидует своей дочери. Завидует той легкости, с которой та входит в новую жизнь. Той бестрепетности и бесстрашности, с которой вступает в новую семью. Ей не надо приглядываться, приспосабливаться, подделываться, ей не надо ломать себя. Она такая, какая есть. Такой и останется. Она примет чужие устои и обычаи, оставив за собой право решать, следовать им или нет. И никто не скажет ей: «Деточка! Тряпочку-то как следует выжимай!» И никто из ее гостей не услышит свистящее: «Здрассьти!» Она никому ничего не должна. Она в своем праве.
— Как ты думаешь, они… ну, целовались уже? — спросила Татьяна Лялю, когда они выходили из ЗАГСа.
— Насчет «целовались» не знаю, а все остальное точно делали, — ответила Ляля.
Татьяна испуганно вздрогнула.
— Ну что ты пугаешься! Раньше надо было пугаться. Теперь все уже. Поздно.
Прошел почти год, пока обустроили Катьку, собрали деньги и получили от тетки Муры приглашение. Последнюю неделю перед отъездом Татьяна гоняла по Москве, покупала подарки.
