Темный любовник

Да и желание бежать куда-то вдруг испарилось.

Она решила остаться и еще немножечко поскандалить.

Когда они снова оказались наедине, Бэт прошипела:

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?

Подобрав последний листик салата, Рэт положил вилку на край тарелки и промокнул салфеткой уголки рта. Словно сама Эмили Пост[9] обучала его этикету.

— Давай закругляться, — сказал он. — Я тебе нужен. Поэтому перестань ныть, что я чуть не прикончил твоего дружка. Миляга Буч все еще на этом свете.

Бэт всматривалась в знакомое лицо, стараясь найти хоть что-нибудь, за что можно уцепиться. Но черные стекла полностью скрывали глаза, а сжатые челюсти не оставляли никакой надежды.

— Почему жизнь так мало для тебя значит? — пробормотала она.

— А почему смерть так много значит для тебя? — От его улыбки повеяло холодом.

Бэт отпрянула. Она поверить не могла, что занималась любовью, нет — сексом, с этим… бессердечным монстром.

У нее вдруг заныло сердце. Но не от грубости, а, скорее, от разочарования. Ей так хотелось, чтобы он оказался другим и чтобы лучики тепла, которые изредка пробивались наружу, не были случайными вспышками, а составляли часть его характера, такую же, как все эти острые углы.

Она потерла грудь, прогоняя боль.

— Я, пожалуй, пойду, если ты не против.

Повисла долгая пауза.

— Ох, черт меня побери. — Он вздохнул. — Опять все не так.

— Все не так.

— Хотел сделать тебе приятное… Ну, не знаю. Пригласить на свидание. Устроить что-нибудь этакое, понимаешь?

Бэт удивленно вытаращила глаза. Он хрипло рассмеялся.

— По-дурацки все вышло. Согласен. Я ни черта в этом не понимаю. Лучше бы поучил тебя убивать.

Под его непомерной гордостью скрывалось что-то еще. Бэт это чувствовала. Уязвимость? Нет. Для него это слишком мелкое чувство. Скорее, ненависть к себе.

Вошел Фриц, убрал со стола тарелки с салатом и подал холодный вишисуаз[10].

Бэт удивилась. Обычно суп подают на первое. Подумать только, у этих вампиров все по-другому, вот и мужчины у них имеют больше одной женщины.

В горле застрял комок. Нет, об этом лучше не вспоминать.

— Пойми. — Рэт поднял ложку. — Я убиваю, чтобы защитить свой народ, а не потому, что получаю от этого удовольствие. На мне тысячи и тысячи смертей. Ты понимаешь, Бэт? И притворяться, что мне это противно, я не могу, даже для тебя.

— Тысячи? — ошеломленно пробормотала она.

Он кивнул.

— Господи, с кем же ты сражаешься?

— С ублюдками, которые будут готовы тебя убить сразу же после превращения.

— С охотниками на вампиров?

— С лессерами. С людьми, которые продали свои души Омеге в обмен на право убивать.

— Омеге? — Пламя свечей заметалось, словно от боли. — Это кто? Или — что?

Рэт замешкался, ему явно было не по себе.

— Ты говоришь о дьяволе? — настаивала Бэт.

— Омега хуже дьявола.