Тьма

 – У него не было причин выходить наружу посреди ночи.

Я подавляю желание констатировать очевидное – даже если бы у Алекса была обоснованная причина покинуть станцию, отсутствие одежды намекает на совсем другую историю.

– Причина смерти почти однозначно обморожение, – заключаю я, пряча свою скорбь и панику за отточенным профессиональным поведением. – Хотя у меня нет ни достаточной практики, ни ресурсов для полного вскрытия. Нужно его раздеть. Поможешь?

Мне на самом деле не нужна ее помощь, но я знаю, что занятие каким-то делом поможет ей справиться с шоком. Вместе мы снимаем одежду с Алекса.

Это случилось вчера за ужином? Не думаю.

Я смотрю на свои наручные часы и понимаю, чего не хватает – его браслета. Он, должно быть, снял его, прежде чем покинуть станцию.

Ничего примечательного в этом нет, предполагаю я. Я постоянно напоминаю всем надевать их обратно, после того, как они снимают браслеты для зарядки.

– Это явно самоубийство, – говорит Сандрин таким тоном, как будто уже пришла к однозначному выводу. Ее лицо снова приобрело ту непроницаемую стойкость, к которой она прибегает, когда приходится справляться с чем-то неприятным, но необходимым.

Самоубийство? Права ли она?

Решил ли Алекс, который, честно говоря, был нестабилен или в депрессии (возможно, и то, и другое одновременно), лишить себя жизни?

Я пытаюсь представить себе отчаяние, которое сподвигло бы человека открыть внешнюю дверь и заставить себя пройтись в этом убийственном холоде, будучи одетым как в теплый летний день в Гонолулу. Сколько бы он прошел, прежде чем мороз обездвижил его? Башня в полукилометре от «Альфа» – я удивлена, что он добрался так далеко.

Сфокусируйся, Кейт. Придерживайся фактов.

Я собираюсь снять заледеневшие носки Алекса, когда в дверь стучат. Лицо Дрю появляется секунду спустя.

– Ты не могла бы проверить Каро, Кейт? Она у себя в спальне, но все еще очень расстроена, они не могут ее успокоить.

– Дашь мне десять минут? – поглядываю я на Сандрин.

Начальница станции кивает.

– Мне все равно нужно связаться с АСН. Ты иди. Поговорим позже.

Я обнаруживаю Каро зажатой на кровати между Элис и Соней, обнимающими ее, пока она плачет.

– Как она? – одними губами спрашиваю я у Сони, которая просто вскидывает брови в ответ.

Значит, плохо.

Я раздумываю, что делать. В идеале, я хотела бы осмотреть Каро в клинике, но это невозможно с лежащим там телом Алекса.

– Вы не против оставить нас наедине? – говорю я женщинам, которые кивают и встают. Соня снимает красивую вязаную шаль и окутывает ею плечи Каро, затем по-матерински пожимает мою руку, прежде чем уйти. Я, наверное, тоже выгляжу потрясенно.