Тьма

Соня с большим отрывом является самым умным человеком на базе – я уже зафиксировала впечатляющий коэффициент интеллекта в ее медицинском файле – и профессором метеорологии в университете Торонто, без сомнения светилом в своей сфере.

Она также обладает стоическим терпением умной черной женщины, которая прожила жизнь, будучи постоянно недооцененной.

– Привет. – Соня встречается со мной взглядом, когда я наливаю бокал вина, затем снимает наушники и хлопает по сиденью рядом, приглашая. – Присоединяйся.

Я сажусь, благодарная за дружелюбное внимание.

– Что слушаешь?

– «Чапаев и Пустота».

– Не знаю такой.

– Тебе стоит почитать. Выдающаяся книга. Арк загрузил аудиоверсию – он просвещает меня в шедеврах русской литературы.

Я приподнимаю бровь, Соня улыбается в ответ.

– Не нужно его недооценивать. Он, наверное, знает столько же о русской литературе, сколько о генераторах. То есть очень много.

– Кстати, где он? – оглядываюсь я. – И остальные?

– Арк и Арне помогают Радживу на кухне. Алекс и Каро переодеваются, Сандрин все еще выпускает пар в «Бета»."

"Последний комментарий заставляет меня улыбнуться.

– Насчет Люка и Роба… – Соня цинично вскидывает бровь. – Ну, твоя догадка будет так же хороша, как и моя.

Мне не нужно уточнять, к чему она ведет. Люк и Роб, или Бивис и Баттхед[11], как их называет Каро, завели привычку исчезать на длительные периоды, появляясь лишь на ужинах.

Я иногда задумывалась, стоит ли поднять эту тему с Сандрин, но она никак не могла не заметить – особенно после инцидента со сноубордом. Предполагаю, она пришла к выводу, что это относительно безобидное занятие. Лишь бы пережить зиму, как любит говорить Арк.

Кроме того, я не в той позиции, чтобы их критиковать.

– Ну, как дела? – Соня разматывает еще больше ниток из клубка и начинает новый ряд.

– Занята, и это хорошо. Я бы, наверное, сошла с ума, если бы не было чем заняться.

Хотя я бы с удовольствием завязала с забором проб снега, чуть не добавляю я.

– Должно быть, это тяжелая работа – справляться со всеми нами. Жан-Люк говорил, что это нравилось ему меньше всего – необходимость постоянно доставать людей.

Я удивленно прищуриваюсь. За все недели, что я провела здесь, это первый раз, когда кто-то упомянул Жан-Люка по своей инициативе.

– Каким он был? – спрашиваю я, хватаясь за возможность.