Тьма

Этот долгожданный ужин знаменует зимнее солнцестояние – пережив половину периода полной темноты, начиная с завтрашнего дня мы будем официально двигаться назад, к свету.

Подходящее время, чтобы перевернуть страницу и избавиться от этой привычки раз и навсегда.

К тому времени, когда я прибываю в гостиную, почти все уже там. Все, кроме Алекса, замечаю я, и Тома. Я отгоняю беспокойные мысли и озираюсь по сторонам, впечатленная трансформацией. Элис развесила мои венки вдоль гирлянд с разноцветными фонариками и приглушила яркие лампы на потолке самодельными тканевыми абажурами.

Большие высокие свечи завершают эффект, смягчая резкие контуры комнаты, превращая ее во что-то более уютное и интимное. Гавайская гитарная музыка тихо играет на фоне.

– Вот ты где! – Элис подходит ко мне, когда я добавляю свой подарок к горке на кофейном столике. Она накидывает цветочный венок мне на шею и обнимает. Я с облегчением вижу, что Алекс пришел, одетый, как и все мужчины, в яркую гавайскую рубашку и мешковатые шорты карго."

"Где они их достали? Они что, планировали это заранее?

– Выглядишь хорошо, – одобрительно кивает Элис, но я знаю, что она слишком добра.

Я восхищаюсь ее яркой бирюзовой блузкой и милыми желтыми шортами, такими короткими, что они обнажают ее стройные ноги и, вероятно, отвлекают всех мужчин – за исключением Тома. Соня тоже приоделась в стиле вечера, щеголяет в длинной летящей юбке и ярком кружевном жилете, связанном крючком. Даже Каро откопала легинсы с радужным узором и дополнила их гавайской рубашкой, которую, наверное, одолжила у парней – она полностью скрывает ее округлившийся живот.

Только Сандрин, как и я, проигнорировала тему вечера – она одета в строгие черные брюки и красную шифоновую блузку с помадой в тон.

Она встречается со мной взглядом – ее лицо непроницаемо, а после отворачивается.

Я смотрю ей в спину, раздумывая. Не она ли удалила видео Жан-Люка?

Но зачем ей это? И зачем делать это с моего аккаунта? Здесь что-то не сходится.

Забудь, строго приказываю я себе. Наслаждайся вечером.

Заметив, что дальняя стена увешана открытками и пожеланиями, я подхожу рассмотреть поближе. Все они с других антарктических станций, всего около пятидесяти, с пожеланиями счастливой середины зимы.

Большинство представляют собой групповые снимки других команд, сбившихся в кучу на льду, кто-то машет, все улыбаются, Роб, должно быть, распечатал их из разных электронных писем. Подписи на дюжине языков: английский, русский, испанский, французский, немецкий, японский, даже китайский.

– Коктейль?

Я поворачиваюсь и обнаруживаю позади Арне, протягивающего мне стакан с янтарной жидкостью, по краю украшенный сахаром и дополненный миниатюрным бирюзовым зонтиком.

– Спасибо. – Я делаю глоток.