Тифлис 1904

Занят службой, дела завалили, в ближайшие пару недель нет никакой возможности, извини. Для себя Лыков решил: все вскроется уже скоро. И вина или невиновность женщины выяснится сама собой.

Метания сыщика прервались самым неожиданным образом. Однажды утром он спустился в буфет и увидел там Имадина Алибекова. Тот пил чай и улыбался во всю ширь. Живой!

Лыков обнял друга, чувствуя себя виноватым. Он мало думал о нем, занятый многочисленными загадками.

– Как ты жил все это время? На тебя тоже напали? – спросил коллежский советник.

Отставной разбойник ответил:

– Пытались. Я их почувствовал и съехал с дороги.

– Почувствовал?

– Да. Я чувствую опасность, иначе давно бы гнил в земле. Нам, головорезам, иначе нельзя.

– Но как можно уйти в горы ночью? Ни зги не видать."

"– Нашел балку и спрятался в ней. Тут главное – чтобы лошадь не заржала. Враги нарочно заставляют своих подавать голос. Так высматривают засады. Но моя умная, я ее приучил. Не выдала. Четыре всадника проехали, искали. Потом ты с казаком пролетел. Я не стал выходить. Утром по той же балке ушел к Куре. Переплыл на тот берег, укрылся в Авчалах. Два дня прятался. Обошлось.

– А потом?

– Потом уехал в Грозный, как и собирался. На нас с тобой охотились армяне, им в Чечне ловить нечего.

Имадин рассказывал, а сам так и стрелял глазами по сторонам.

– Это что за офицер на нас смотрит?

– Штабс-ротмистр Топурия, начальник моей охраны.

– Он должен ходить за тобой везде?

– Он или его люди. У Топурии в подчинении три пограничника. Надежные. На меня ведь еще раз напали.

– Те же армяне?

– Да.

Алибеков понизил голос:

– Мне надо познакомить тебя с одним человеком. Топурия не должен его видеть.

– Твой человек – преступник?

– Абрек. В розыске, ему вообще нельзя находиться в Тифлисе. Но пришлось приехать.

– Я отпущу Иосифа Хахиевича. Где абрек?

– Прогони офицера, и я тебя отведу.

Лыков подошел к начальнику своей охраны и сказал:

– Это мой старинный товарищ, Имадин Алибеков. Он хочет меня с кем-то познакомить. Не надо идти за нами. Я вернусь через час.

Топурия подозрительно оглядел незнакомого ему чеченца.

– По лицу видать, что разбойник!

– Так и есть.

– Вы в нем уверены, Алексей Николаевич? Я могу совсем незаметно…

– Нет. Не как тогда, в пятницу!

Друзья вышли на Эриванскую площадь и двинулись к Солдатскому базару.

– Куда мы? – не удержался Лыков.

– В трактир Дзидзигури.

– Это же притон!

– Конечно. А ты рассчитывал на ресторан? Моему кунаку туда нельзя.

В грязном кабаке на углу Мухранской толкались посетители самого разбойного вида. Сыщик впервые оказался здесь и почувствовал себя неуютно. Ну и рожи! Такие увидишь в горах – пиши пропало. Бородатые ребята зверской наружности тоже смотрели на гостя с удивлением.