Тифлис 1904

Древнейшие кварталы Кала и Абанотубани и по сей день изобиловали персами. Их духаны были даже чище грузинских, а кофе много лучше того, что варили греки. Сыщик прогулялся по базару, купил жене серебряные серьги с дивной бирюзой «старого завоза», выпил еще кофе. Страх исчез, и Лыков теперь одинаково спокойно смотрел на людей, кем бы они ни были.

Между тем уже наступил вечер. Пора было идти в гости к Скибе. Как там смелая барыня, нападет на сыщика или нет? Взбодрившийся Лыков летел, как на крыльях. Давно у него не было любовных приключений, таких, чтобы кружилась голова и что-то сладкое и притягательное копилось в груди.

Максим Вячеславович не обманул. Врачиха действительно обрадовалась питерцу. Так, что тому сделалось даже неловко. Она схватила его за руку и долго не выпускала, прижав к груди. Сердце ее часто-часто билось – такое не сыграешь. А впрочем, кто знает этих женщин? Еще Виктория Павловна проникновенно рассказала, как горько рыдала, узнав про смерть особенного человека, хоть и малознакомого. Но она успела понять, что Алексей Николаевич не как все, и тем больше была ее горечь.

Вечер у Скибы оказался посвящен Лыкову и смахивал на своего рода заговор. Были лишь Максим Вячеславович с супругой и Виктория Павловна. А хозяин вел себя как сводник. Коллежский советник, впрочем, был ему за это только признателен. Фомина нравилась сыщику все больше и больше. Внимание ее возвышало командированного в собственных глазах, а восторженный взгляд ободрял. Алексей Николаевич легко поддавался на расспросы и даже, возможно, сболтнул что-то лишнее. А как было устоять? Жевешка хотела знать все до мелочей. Каким образом столичный человек вышел живым из диких гор? И не просто уцелел, а привел с собой пленного абрека. Виктория Павловна пошла дальше и заинтересовалась дознанием Лыкова. Тот рассказал в двух словах о «большой постирочной». Так и так об этом знало множество людей – чего скрывать? Лишь когда любопытная барыня полезла в детали, питерец ловко перевел разговор на другое. Перспективы дознания он не хотел сообщать никому."

"Волей-неволей речь зашла о национальном вопросе. Лыков обратился к хозяину, как к человеку, давно живущему на Кавказе: чего ждать завтра? Ничего хорошего, ответил тот. Гость потребовал разъяснить.

– Я прочитал здешние газеты за неделю и ужаснулся, – сказал Лыков. – Разгул преступности невиданный для России. Даже в столицах, где крайне много сброда, нет такого. А тут убивают с невиданной легкостью. И особенно татары отличаются в разбое. А князь Голицын обрушил свои гонения на армян, самую мирную нацию. Почему так?

– Грузины тоже охотно идут в разбойники, – поправил сыщика Скиба. – Чаще других имеретинцы и мингрелы.

– Но до татар им далеко, тем более до закатальских.