Тринадцать

– По-моему, это малость притянуто за уши, господин судья, – заметил Прайор.

– Здесь – просто Гарри. Может, и притянуто. Но если я не изолирую присяжных, а с кем-то из них вдруг опять что-нибудь случится…

– Поступайте, как считаете нужным, Гарри. А эти люди из полиции вам не сказали, почему именно она могла оказаться целью преступника?

– Нет, но они работают над этим. Итак, джентльмены, а теперь идите и еще раз просмотрите свои списки свидетелей. Сократите их. Если вы вызовете свидетеля, которого я сочту несущественным, получите от меня по шее. Чем дольше протянется этот судебный процесс, тем больше риск того, что присяжные окажутся в центре чьего-то нездорового внимания. Кого вы планируете вызвать первым, Арт? – спросил Гарри.

– Детектива, ведущего дело. Даже учитывая вступительные речи, завтра мы вполне успеем разделаться с его показаниями.

Гарри кивнул и обратился ко мне:

– Я слышал, что у вашего клиента было нечто вроде эпилептического припадка. Как он, в порядке?

– Думаю, что да. Хотя чем скорей закончится этот процесс, тем лучше.

* * *Из судейских палат мы с Прайором вышли вместе. Секретарь осталась, чтобы подготовить для Гарри какие-то бумаги. Обратную дорогу мы знали и в провожатом не нуждались.

– Чисто из любопытства: кто такой этот Гэри Чизмен? – поинтересовался Прайор. – Мои помощники покопались в интернете, но так и не нашли эксперта с таким именем или вообще кого-нибудь, кто имел бы хоть отдаленное отношение к этому преступлению. Как это ни удивительно, но Гэри Чизменов в Штатах не так уж и много. Хотелось бы знать, с какого перепугу он нарисовался в списке только вчера.

– Может, мне и не придется его вызывать. Вот и все, что я могу сказать на данный момент.

– Ну что ж, я знал, что Руди заготовит мне какой-нибудь сюрприз… Какая жалость, что он слился. Надеюсь, ты меня тоже не разочаруешь."

"Видать, после неформального общения в кабинете у Гарри Прайор решил и тут отбросить официоз.

Я помотал головой. Публика вроде Прайора вызывала у меня отвращение. Он вписался в этот процесс исключительно ради куража и ради денег. Конечно, любой со временем становится нечувствительным к трупам, трагедиям и всяким страшным вещам, которые люди творят друг с другом. Но это был другой случай. Это был цинизм, или же что-то близкое. Что-то явно нездоровое. Давным-давно, прямо перед тем, как податься в адвокаты, я поклялся себе, что если вдруг когда-нибудь привыкну смотреть на место преступления, не испытывая никаких чувств к жертвам, – то все, надо завязывать с этой профессией.

– Послушайте, я все понимаю. Вы хотите выиграть. Ладно, флаг вам в руки. Но мы тут не пиписьками меряемся, Прайор, – два человека мертвы.

– И когда этот процесс завершится, они все равно будут мертвы, – без запинки парировал он.