Тринадцать

– Детектив, тот звон бьющегося стекла на записи звонка в «девять-один-один» – он вполне может объясняться и тем, что мой клиент в спешке сбил эту рамку с прикроватного столика, согласны?

– Наверное.

Он был явно доволен своим ответом. С Андерсоном я практически закончил. Оставалось только поставить присяжных в известность, что мы не забыли про долларовую банкноту, найденную у Тозера во рту.

– Детектив, сами вы лично не проводили все эти криминалистические исследования той долларовой купюры, насколько я понимаю?

– Нет, не проводил.

– Тогда ладно. Мы разберемся с данной уликой при помощи соответствующего эксперта-криминалиста.

Припомнив события вчерашнего вечера, я решил, что надо оставить Андерсона с дурным привкусом во рту. Команда Руди Карпа уже основательно изучила его подноготную, и я подумал, что просто грех этим не воспользоваться.

– У нас есть одно только ваше слово касательно того, что вы нашли орудие убийства в том абажуре. Сколько раз вы становились объектом расследования службы внутренней безопасности полиции?

Глаза Андерсона угрожающе сузились, и он буквально выплюнул свой ответ:

– Дважды. И был очищен ото всех подозрений – тоже дважды."

"Глядя прямо в его перекошенную физиономию, я произнес:

– Когда этот процесс завершится, как думаете – вам и в третий раз повезет?

Прайор выступил с возражением. Присяжным велели не принимать во внимание этот мой последний вопрос.

– Спасибо, детектив. Пока у меня все, – заключил я.

От повторного допроса свидетеля Прайор отказался. Выходя из-за загородки, Андерсон бросил на меня убийственный взгляд. Я знал, что он нечист на руку. Он был дружком Майка Грейнджера. То, что он устроил прошлым вечером под окнами моего офиса, лишний раз подтверждало, что Андерсон – с такой же гнильцой, как и большинство детективов в нью-йоркском отделе убийств. Я только что заработал себе врага. Реально серьезного врага.

Дело уже было к часу дня. Я заметил, как Гарри поглядывает на часы.

– Дамы и господа, скоро мы прервемся на обед. А потом нам будет нужно кое-что обсудить с присяжными. Предлагаю собраться вновь в пятнадцать ноль-ноль. Объявляется перерыв, – произнес он из-за судейской трибуны.

Когда я вернулся к столу защиты, Арнольд коротко охарактеризовал мне настроения присяжных:

– Ты им понравился. Никогда не думал, что скажу нечто подобное, но просто не могу этого отрицать. Две женщины согласно кивали, когда ты толковал про опрокинутый столик. Твоя наглядная демонстрация с битой тоже прошла на ура.

При этих словах в разговор вклинился Бобби:

– Спасибо! Рад, что вы на моей стороне, ребята.

– Не слишком-то обольщайтесь. У стороны обвинения еще полно свидетелей, которые могут создать вам большие проблемы.