Тринадцать

А как Бобби?

– Заходите, он наверху. Есть какие-то новости?

Я шагнул внутрь, мимо Холтена, и сразу возблагодарил судьбу, когда он закрыл за мной дверь. Я был без пальто и на коротком пути от машины к двери успел основательно продрогнуть. К счастью, морфий все еще делал свое дело, иначе я давно загнулся бы от боли в сломанных ребрах.

В прихожей было темно, но из гостиной просачивался неяркий свет. Я услышал звуки бейсбольного матча по телевизору. Чуть отступил вбок, пропуская Холтена.

– Поднимайтесь к нему. Он на третьем этаже. Я записал игру. Просто ненадолго спустился. Да и можно уже. Я не чувствую себя таким голым, когда на улице машины федералов. Можно ведь и мне типа как чуток расслабиться, согласны? – сказал Холтен.

Я кивнул.

– Конечно. Это была паршивая пара дней. По-моему, все наконец-то начинает склоняться в сторону Бобби. Надеюсь, все это скоро закончится.

Холтен уже повернулся и направлялся обратно в гостиную. Я увидел, как он плюхается на большой диван перед громадным плоским экраном со словами:

– Ну что, взяли того типа? Долларового Билла?

– Наверное, – сказал я. – Хотя, по-моему, у нас и так достаточно аргументов, чтобы направить дело на пересмотр. А если мы его поймаем, то, думаю, добьемся полного оправдания.

Я увидел, как Холтен откупоривает бутылку пива и протягивает ее мне.

– Хотите? По-моему, вы сейчас с удовольствием приложились бы.

Он был прав. Я с удовольствием приложился бы к этой бутылке. Равно как и еще к двадцати вдогонку.

– Нет, спасибо, – отказался я.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, я перешел к другому пролету и позвал Бобби.

Ответа не последовало. Уже ставя ногу на верхнюю ступеньку, я вдруг опять ощутил холод. Свет был выключен, и я предположил, что Бобби может лежать в постели. Ледяной ветерок коснулся моей щеки. Окно, выходящее на улицу, было открыто. Я тихонько подошел к нему. Выглянул наружу. Окно было приоткрыто разве что на фут и выходило на пожарную лестницу. Я высунул голову чуть дальше, огляделся. На лестнице ни выше, ни ниже меня – никого.

Едва я успел выпрямиться, как чья-то рука прихлопнула мне рот, отдернув голову назад. Какую-то секунду я не двигался. Дыхание остановилось. Инстинкт подсказывал перехватить запястье напавшего, толкнуть его спиной и развернуть на месте, заломив ему руку за спину.

И тут я почувствовал спиной что-то острое. Кончик ножа.

Я опустил взгляд на окно. Там, в отражении стекла, маячил присяжный по имени Брэдли Саммерс. Стоял он у меня за спиной, но я все равно видел его лицо. Он тоже уставился на наше отражение, встретился со мной взглядом. Снизу доносились приглушенные расстоянием голоса комментаторов из телика.

Я не осмелился двинуться с места. Если бы двинулся, исход был бы один – Кейн всадил бы нож мне в спину.