Тринадцатый IV

Он потянулся, заставляя кости спины хрустеть, а затем начал говорить:

— У меня возникла идея, уважаемые князья. Если ваша тайная организация и будет базироваться в тех же подземельях, никто не додумается туда соваться.

— Почему? — хмыкнул Голицын.

— Потому что все входы запечатаны. Все знают, что там находиться смертельно опасно. И только у княжеских или имперских родов хватит ресурсов, чтобы их очистить.

— А под клятвой и сами адепты будут молчать, — продолжил я.

— Тогда выходит, тайный орден? — уточнил князь.

— Да. Но тайным он будет первые лет сто. Может, меньше.

Когда мы увидим результаты, будет смысл постепенно раскрываться. Тогда вашим детям или внукам уже не нужно будет выбирать между подчинением или смертью.

— Не ожидал, что мне снова придётся над этим задуматься. У меня самого было множество идей, как прекратить творящееся безумие. Но ни одной чёткой схемы не вышло.

— Это ещё не всё. Нам понадобятся союзники. Чтобы член нашего ордена был в каждой семье аристократов, где рождаются видящие. Либо, мы сами подарим им силу взамен за верность, — твёрдо закончил я.

— Хорошо… Чёрт, не думал, что соглашусь, — ухмыльнулся Голицын.

— Сперва думал, что мне придётся вас убить, а потом придумывать правдоподобную легенду для ваших родственников. Но вы взяли и разрушили мои планы, просто показав путь к тому, к чему я сам всегда стремился.

Я улыбнулся и протянул руку князю. Подобные договоры никогда не скрепляются простыми словами. Мы пожали руки. Обладателям княжеских печатей не требовалось проливать кровь, но результат был такой же.

— Я, Воронцов Алексей Дмитриевич, клянусь чтить и соблюдать законы великого ордена. Клянусь ставить интересы ордена выше своих собственных, — чётко проговорил я.

Голицын повторил мои слова. И наши родовые перстни засияли. Так, два совершенно незнакомых человека объединились ради общей цели.

Мы проговорили ещё три часа. Голицын обещал начать реконструкцию подземелий под Москвой, а я — под Смоленском. Мы начнём искать союзников и делиться даром. Затем начнём производство всего, что было когда-то засекречено. Восстановим ту самую лабораторию, что показал мне Марс. В общем, планы были космические, но без полётов в космос.

Также мы обсудили примерный свод правил нового ордена, но так и не придумали ему подходящего названия.

Князь обозначил рода, к которым не стоит приближаться. К концу разговора у меня кипела голова от количества информации. А Иван Фёдорович молча слушал с ошарашенными глазами. Кажется, он запутался ещё в первые полчаса.

— Я свяжусь с вами, как подземелья будут готовы, — сказал мне напоследок князь.

— Благодарю. Позвольте последнюю просьбу, Ярослав Григорьевич, — попросил я.

— Слушаю.

— Оставьте Шолоховых мне.