Ты для меня? (СИ)

Прямо в полыхающую, влажную и жаждущую его грубого вторжения пустоту. Казалось, конечности превратились в желе, и не поддавались контролю. Вообще. Чтобы не упасть, вцепилась в мужские плечи, как в спасательный круг.

— Иди сюда, моя девочка…

Валерия ничего не понимала — просто доверилась. Своему мужчине, и ощущениям, которые он ей дарил. Герман усадил ее коленями на ближайший стул, заставив бесстыдно прогнуться в пояснице. Открыть себя его жадному взору. Грудью девушка облокотилась о высокую резную спинку, попутно вонзаясь ногтями в мягкую жаккардовую обивку. Максимально разведя ее дрожащие бедра, Давыдов ухватился за тонкую резинку нижнего белья.

— Бл*дь! — Шептал, как заведенный, широко растягивая в стороны влажные складочки. Детально рассматривая дырочки. — Твою мать! До чего же хороша!

Она всхлипнула, и, пытаясь заглушить звук, прикрыла рот ладошкой. Внутри назревал ураган. Цунами, которое поглощало ее все сильнее.

— Мелкая, — голос Германа огрубел, стал едва различимым, — сейчас ты пообещаешь, что никто, более, этого зрелища не познает! Особенно, Терехов! Будь я проклят, если когда либо, видел что-то ослепительнее.

От откровенных слов, да и ситуации в целом, голова шла кругом.

Никто, кроме тебя!

Едва вслух не выпалила. В последний миг сдержалась.

— Я не стану…этого обещать…

— Что?

Давыдов, нарочито медленно погрузил два пальца в лоно девушки. Растягивая. Смачивая в прозрачной влаге. После чего, принялся умелыми движениями растирать ее по набухшему клитору.

— М-м-м-ох!

— Так чего ты там не станешь?

— Обещать…Да! Еще!

— Мне прекратить?

— Боже, нет!

— Я жду, мелкая.

— Зря ждешь. — Нашла в себе силы, внятно сформулировать мысль. — У нас свободные отношения. Заметь, это не мои условия. Я их всего лишь приняла. К тому же, моя верность тебе, на хр*н не нужна. Я уяснила, и с первого раза. Не повторяйся. Просто секс, значит просто секс!

— Что ж, — резко насадил ее на свои пальцы, выбивая из груди очередной сладострастный стон, — справедливое замечание!"

"Следующие несколько минут Лера помнила смутно, так как он, остервенело, натягивал ее на свою руку, пробуждая миллионы нервных окончаний.

Господь милосердный! Да он вылизывал ее! Герман ласкал ее языком!

Развратно, зло и отчаянно. Будто от жажды умирал, и внезапно отыскал источник пресной воды.