Ты для меня? (СИ)

— Что-то от меня требовать? Кому хочу, тому даю! Вот истинный девиз наших с тобой отношений! Твой девиз, но меня он полностью устраивает. Приятного вечера.

Попыталась поднять с земли сумочку и обувь. Давыдов, издав утробный рык, дернул ее на себя, всячески препятствуя побегу. Никогда ранее Лера не брыкалась, и не вырывалась столь сильно. Она дралась, подобно дикой кошке, в смертельной схватке. Только эффекта ноль! Его руки обвивали талию и плечи, точно стальные прутья, все крепче. Косточки хрустели, в сильных мужских объятиях. Понимая, что выдыхается, предприняла последнюю попытку — укусила Германа за палец.

Грязно ругнувшись, противник ослабил хватку. Этого оказалось достаточно, чтобы освободиться.

Жалкое зрелище! Не пробежала и пары шагов, как была поймана вновь.

Развернув к себе лицом, и в какие-то доли секунды, ухватившись за подол платья, Давыдов рванул тонкую ткань. В буквальном смысле слова, раскроил, с низа до верха. Теперь, некогда шикарная вещь, выглядела, как распахнутый халат, открывая его жадному взору округлые девичьи бедра, кружевные трусики, плоский живот. И грудь.

Отяжелевшую. Со сжавшимися в тугие вершинки, гордо торчащими сосками."

"— Бл*дь! — Герман громко втянул в себя воздух, непрерывно скользя по ней взглядом. Лера же, вспомнив цену данного дизайнерского изделия, просто обезумела! Намертво вцепившись в полы его рубашки, с невероятной силой дернула те в стороны. Пуговицы, все до одной, с жалобным свистом, разлетелись в стороны, утопая в густой траве.

— Мелкая! — Последовал грозный рев. — Это была моя любимая рубашка!

— Я к своему платью, тоже питала нежные чувства, знаешь ли!

— Стерва!

— Придурок!

Какое-то время они обменивались гневными взглядами, пытаясь отдышаться.

А потом…что-то странное произошло. Не сговариваясь, накинулись друг на друга, подобно двум изголодавшимся дикарям. Поцелуи, больше напоминали укусы. Объятия — насильственную попытку слиться воедино. Сердцами. Телами. Душой. В местах соприкосновения обнаженной кожи покалывало, точно между ними пропускали электрические импульсы. Возбуждение оказалось столь примитивным, и всепоглощающим, что причиняло вполне реальную боль. И она готова была на все, лишь бы заполнить этим мужчиной собственную пустоту. Стало, откровенно говоря, плевать, на обстоятельства. Мир уменьшился до размеров одного человека. Злого, и не менее голодного. Отстранившись на пару секунд, Герман сорвал с нее остатки платья, отшвыривая материю, куда-то за спину. Трусики, Лера стянула сама, и теперь предстала перед ним во всей красе. Ее трясло. И от волнения, в том числе. В какой-то момент возникло желание даже прикрыться. Слишком уж безумным казался его затянутый поволокой взгляд.