Ты для меня? (СИ)

На Леру смотреть избегал, однако рассказ продолжил. Явно через силу. Но, тем не менее…

— Перестал тр*хать все, что движется. Один хр*н, вытравить тебя из мыслей не выходило. Понял — овчинка выделки не стоит. Смирился. Привык на их месте тебя представлять, в момент разрядки. —  Горький смех. Ядовитый. —  Только кое-что покоя все равно не давало, прочно в голове засело. Я панически, до гр*банного помешательства боялся, что однажды меня…вновь потянет на…на девочек твоего возраста. Малолеток, короче говоря. Доказывая самому себе свою «нормальность» целенаправленно искал дамочек «постарше».

Валерия едва на кровати не подпрыгнула. Кое-как сдержалась, чтобы спокойно и более-менее грациозно, последовать примеру Германа — просто сесть. Даже не пытаясь скрыть изумление, выдохнула:

— Так много? Пятнадцать лет…

Неопределенно повел плечами:

— Она отлично выглядела. Эффектная. Женственная. Сексуальная. Многому научила меня в постели, нужно отдать должное. Любила удовольствие. И дарить. И получать.

Ревность —  лютая, безумная —  точно ядом опалила внутренности.

Забывался…значит, про нее забывал? С ней?

— Раз она такая вся замечательная, и расчудесная, — зашипела подобно кобре, готовой к броску, — почему же в свои годы была никому не нужна, кроме как, едва оперившемуся парнишке?

На сей раз Герман странно хмыкнул:

— От чего же? На тот момент Лена состояла в законном браке около семнадцати лет. Выскочила замуж, в восемнадцать. Если не путаю.

Черт! Это предел.

Валерия все же вскочила на ноги, и принялась нервно вышагивать по комнате.

Кругом одна ложь. И предательство!

— И ты…ты знал?

— Конечно! —  Невозмутимо. Невозмутимо, мать его! — В их семье существовали огромные проблемы, и да, она изменяла супругу. Можно сказать, мстила по-своему. Так что, нас обоих устраивали подобные отношения, и довольно частые встречи.

— Да, за что? —  Как ни старалась держать эмоции в узде, перешла на крик. —  За что можно мстить столь подлым образом, собственному мужу? Это…да, это…

— Лера, успокойся, и подойди ко мне!

Глубоко вздохнула.

— Он был эгоистом и тираном.— С невероятным трепетом, Герман опустил свои ладони на девичьи плечи. Слегка сжал. —  Дважды силой отправлял жену делать аборт. В последний раз, что-то пошло не так. В итоге, абсолютное бесплодие. В двадцать пять-то лет!

Сквозь нее, точно двести двадцать пропустили. Прямо по сердцу полоснуло.