Ты для меня? (СИ)

На пороге появилась перепуганная, что называется, до полуобморочного состояния Регина.

Бледная, ни кровинки на лице! Губы синюшные. Дрожат!

— Переплетчикова! За тобой черти гонятся? —  Возмутился было глава компании, да тут же помрачнел, хорошенько разглядев нарушительницу спокойствия. —  В чем дело?

— Ху…хуже, — выдохнула она, заикаясь, — Герман Станиславович…он…

От страха, пронзившего нутро, онемели пальцы. Ног не чувствовала. Болезненно колотящегося сердца намеренно не замечала.

— Что Герман? — Не помня себя, и уж совершенно точно не контролируя, подлетела к коллеге, и затрясла бедолагу, как грушу.

— Лера? Лера, отпусти ее!

— Регина…дорогая, не молчи. Умоляю!

Ограничившись одним единственным предупреждением, Давыдов оттащил Валерию силой. Не церемонясь. Рывком отдернул, словно несмышленого котенка, всеми когтями вцепившегося в любимый свитер хозяина.

— Да в порядке твой Герман, сумасшедшая! — Наконец сформулировала свои мысли Переплетчикова. А Лера поняла, что все это время и не дышала вовсе. —  Физически, в порядке. Но…в таком бешенстве я видела его впервые!

Мужчина нахмурил брови:

— Причина?

— Я сидела в приемной перед его кабинетом.

— Где он сейчас? —  Строго вел допрос Станислав, продолжая удерживать Спирину на расстоянии. Может, попросту забыл о ее существовании. А может, так…на всякий случай. Дабы от глупостей уберечь. —  Чем занимается?

Регина сильно волновалась. От Леры не укрылось, как она несколько раз вздохнула полной грудью, прежде чем продолжить:

— Собирает весь коллектив в большом конференц-зале, для какого-то объявления.

Тревога, прочно засевшая в груди, пустила свои мощные корни глубже, овладевая всем телом. Порабощая разум. Лера содрогалась от сильнейшего озноба. Зубы отбивали чечетку, непроизвольно клацая друг о друга.

Перехватив ее малерийный взгляд, Станислав Юрьевич глухо произнес:

— Расслабься. Все хорошо.

Затем, вновь сосредоточил внимание на Переплетчиковой:

— Не будем заставлять его ждать.

Глава 51

Зал, мало чем отличающийся от обычного актового —  большой, усеянный креслами, имеющий даже сцену для выступления. Сейчас он гудел от множества разнокалиберных голосов, точно пчелиный рой. Пребывающие в недоумении люди тревожно перешептывались между собой, пытаясь строить предположения. Каждый желал докопаться до истинной причины столь внезапного собрания.