Ты для меня? (СИ)

— Высокомерный ублюдок! —  Рявкнул Юртаев.

— М*дак. —  Коротко, но ясно обласкал Давыдов.

— Представляю, как тебя сейчас от бешенства распирает. Один мой подарок чего стоит!

— За подарок, спасибо! Порадовал.

Теперь пришла очередь Леонида настороженно переспросить:

— В каком смысле? Ты не смотрел? Или ослеп?

— Смотрел. С первой до последней секунды.

— И? Что тебя могло порадовать?

Леденящий душу смех Давыдова разрезал пространство. А признание — как выстрел в голову. Разрывными.

— Она не сказала, что любит тебя, как бы ты ни упрашивал. Это —  раз! И она…не кончила.

— Чего?

— Не довести до финала столь чувственную малышку?— Продолжал глумиться Герман. —  Серьезно? Какой же ты после этого мужик? Мне, порой, и пары прикосновений хватает, чтобы толкнуть ее за грань.

— С*ка! —  Яростно взревел Леонид, уже совершенно себя не контролируя. —  Закрой свою пасть! Она меня любит. Меня! Иначе, не пошла бы против тебя, действуя, так открыто и нагло. Не рискнула бы всем, решившись на столь отчаянный шаг, ради нас. Меня выбрала, понимаешь? Простила, несмотря ни на что. Я сказал, что верну ее? Я ее вернул.

Вновь, гнетущая тишина, и следующий за ней, обманчиво мягкий вопрос Давыдова:

— Пытаешься сказать, что именно с помощью Леры…заполучил мой проект?

— А ты сообразительный! —  Отозвался язвительно. —  Но, мое солнышко хитрее, и талантливее. Провернула все так, что…Стоп! Нет. Я не это хотел сказать. Имел в виду…бл*дь, она здесь не причем!

— Ой, ли?

— Слушай, сюда! Если хоть волосок упадет с ее головы…

Запись закончилась. Оборвалась на середине фразы — очевидно, в тот момент Герман отключился, тем самым поставив точку в разговоре.

Почему?

Да потому что, как раз тогда в зал ворвался Логинов, и фактически подтвердил слова Лени!

Все встало на свои места.

Его поведение. Ярость. Странные взгляды. И желание свернуть ей шею.

Тяжело вздохнув, Лера стиснула ладони в кулаки. Не из-за праведного возмущения, либо гнева, затмевающего разум. Нет.

Просто пыталась заглушить внутреннюю боль, физической. Вот и впивалась ногтями в кожу, со всей дури. Она чувствовала себя грязной. Заляпанной, с ног до головы. Жалкой. Использованной, в конце концов.

Не отмыться! От подобного не отмыться.

Болезненный комок встал в горле. Из глаз готовы были хлынуть слезы. Девушка не иначе, как чудом, сдерживалась от истерики.

— Можно мне…присесть? —  Прошептала, совершенно не доверяя столь сильно дрожащим конечностям."

"Видимо, ее состояние довольно четко отпечаталось на лице, потому Герман без разговоров ринулся к ближайшему опрокинутому стулу, и довольно быстро поставил перед ней данный предмет мебели. Придерживая за талию, помог мягко на него опуститься.

— Ты как?

Хороший вопрос! Надо бы…подумать.